Дух Огня

Да, он стар… Появились у него уже свои глупые стариковские привычки. Пожалуй, эти привычки – единственное, что не меняется в нём и вокруг него. И на неизменность приятно было опереться.

Он тяжело вздохнул и с трудом (отсутствие ступни порядочно осложняло ему жизнь) уселся на циновку. Рядом стоял кувшин с тридцатилетним вином. Учитывая имеющиеся уже значительные проблемы со здоровьем – брал своё возраст, брали своё бурная молодость и старые раны – ректор старался не пить. Но кувшин аккуратно из года в год каждый вечер появлялся в его кабинете.

На всякий случай. Теперь Аиль Онто решил, что случай как раз тот.

Он цепкими пальцами схватил за бока золотой кубок, нагнул кувшин, и игристое алое вино лизнуло дно кубка.

Аиль Онто отпил и развернул свиток.

Тринадцатая строка – сказал он самому себе. Вздохнул, сделал ещё глоток и медленно провёл пальцем по свитку, отсчитывая строчки. Прочёл.

Ректор закрыл глаза и стал тихонько раскачиваться, размышляя над значением фразы. Впрочем, это было не так важно ему – он просто давал своему разуму отдых и вскоре все мысли исчезли, осталось только мирное покачивание и тишина.

Аиль Онто осушил кубок до дна.

Ну, вот и всё – подумал он – всё на сегодня. Однако рука его всё же потянулась к кувшину. Он ухватился за ручку и бережно его наклонил. Хватит уже беречь здоровье – чего уж там. Перед смертью не надышишься, немного ему, в общем-то, и осталось.

Тут вдруг раздался на весь кабинет глухой удар, и от неожиданности рука ректора дрогнула.

Кувшин выскользнул из рук, стукнулся об пол, разлетелся на куски, и вино красной лужицей поползло по полу. Ректор поднял от лужицы гневный взгляд.

Прямо перед ним стоял человек в походной одежде, с костяными оберегами, точно только что он выбрался из леса, и каким-то дикарским томагавком.

– Что… – гневно начал ректор и тут взгляд его упал на источник недавнего стука. Это был золотой футляр, который раскрылся от удара об пол. Библиотека Аиля Онто была самой обширной во всём Аше, а значит, и вообще в мире и включала в себя около пятидесяти свитков… Ректор тут же задохнулся от нахлынувшего на него гнева, и в груди что-то закололо.

Тише, напомнил он себе, успокойся. Ты стар, тебе нельзя так волноваться.

Немного придя в себя, он два раза тихонько вздохнул – так чтобы боль опять не схватила за сердце, почувствовал, что ему становится легче и спросил сиплым голосом.

– Кто такой?

Человек молчал.