Берлинская жара

На нем был светло-серый твидовый костюм в еле заметную бледную полоску и бордовый галстук под кипенно-белым воротником сорочки. Мягкие светлые волосы были идеально уложены и спрыснуты туалетной водой. Аккуратность Шелленберга всегда граничила с дендизмом, особенно когда не возникало надобности надевать форму.

Этот конспиративный особняк СД был защищен от прослушки, в первую очередь, со стороны гестапо. В просторном кабинете, с дубовыми консолями, массивным камином и обширной библиотекой из золоченых томов никогда не открывавшихся энциклопедий, Шелленберга встречали трое: переподчиненный СД доктор фон Краббе из 3-го управления РСХА (наука), штурмбаннфюрер Майер и советник профессора Гейзенберга, доктор Шпаан, ответственный за контакты с кураторами из СС.

Слева от входа за небольшим столом замер прямой, как жердь, оберштурмфюрер с маской нерассуждающего автомата на лице. Перед ним разместились телефон, ручка и стопка проштампованных листов бумаги, воспользоваться которыми он мог только по указанию начальника.

– Будете кофе, господа? – Появившийся минута в минуту Шелленберг пожал всем руки, сел в жесткое бидермайерское кресло, закинул ногу на ногу и расплылся в широкой, располагающей к себе улыбке. – Или, может, кто-то предпочитает иные напитки? Говорят, будто Черчилль за день выпивает литровую бутылку виски. Как думаете, правда? Фриц, – обратился он к оберштурмфюреру, – распорядитесь насчет кофе.

Легкий тон не снял почтительной напряженности, сковавшей собравшихся, и Шелленберг, кашлянув, нахмурился и решительно перешел к делу:

– Итак, господа, хочу вам сообщить, что подготовленный вами доклад три дня назад был передан фюреру.

Это хорошая работа. Но надо идти дальше. Во время моей последней встречи в Лейпциге с Вайцзеккером мы говорили об испытании уранового заряда, и меня заверили, что такое испытание возможно осуществить в самом ближайшем будущем. Вы же присутствовали при этом разговоре?

Шпаан, к которому был адресован вопрос, встрепенулся и, казалось, сразу взмок от волнения.

До этого момента он сидел, нахохлившись, как пойманная птица, провалившись в собственный пиджак. Все знали, что за открытой улыбкой начальника 6-го управления РСХА скрыт жесткий, расчетливый функционер, напрочь лишенный сентиментальности.

– Да, конечно, – затряс головой Шпаан. – Испытания могут пройти через три, максимум пять месяцев.

Шелленберг нагнул голову и тихо произнес:

– Через три.

– О, да, – охотно подтвердил Шпаан, – через три.

– Хорошо.