Берлинская жара

Шпаан, которого никто не перебивал, вытянул шею и, закусив удила, принялся говорить о запуске управляемой реакции деления ядер урана, о добыче из природного урана 235 и о том, в какой мере немецкие физики сумели подвести свои открытия к практическому конструированию атомной супер-бомбы. Особое внимание он уделил технологии наработки оружейного плутония.

Шелленберг внимательно слушал его. Он дал ему договорить до точки и только тогда спросил:

– Как вы думаете, Шпаан, доктор Эбель знает, что мать его жены – чистокровная еврейка?

В наступившей тишине отчетливо было слышно, как в соседней комнате щелкает секундная стрелка напольных часов.

Округлив глаза, Шпаан отрицательно мотнул головой.

– В таком случае, – сказал Шелленберг и сделал знак оберштурмфюреру, который тотчас вскочил и доставил ему тонкую серую папку с символом СС на обложке, – не сочтите за труд и передайте ему. Тут часть досье, в которой освещается эта пикантная подробность. Это не копия.

Господин Эбель волен распорядиться ею по своему усмотрению.

– Слушаюсь, господин Кёрбель, – промямлил Шпаан севшим голосом.

– Скажите, он причастен к работам по созданию уранового котла L–IV, на котором число рождающихся нейтронов превысило число поглощенных?

– Так точно, год назад…

– Он ведь взорвался?

– Так точно… Но впоследствии успех господина Гейзенберга был зафиксирован и развит в других лабораториях. В Дортмунде, например…

– Что ж, – улыбнулся Шелленберг, шлепнув себя по колену, – полагаю, многоуважаемые Краббе и Шпаан могут быть свободны.

Помните, господа, главное сегодня – это создание готовых урановых боезапасов, а не чистая наука, как бы нам этого ни хотелось, и основным назначением котла пока, увы, является не извлечение энергии, а добыча плутония в объемах, необходимых для производства нового оружия. Надо спешить, друзья мои, надо спешить. Внизу вас ждут стенографисты, они помогут вам составить докладную записку. А мы со штурмбаннфюрером еще немного пошепчемся Оставшись наедине с Майером, Шелленберг достал из внутреннего кармана золотой портсигар, вынул из него сигарету и закурил.

– Вы не курите, Норберт, – сказал он, – я знаю. А я вот, сами видите.

– Не курю, – согласился Майер. – Но от коньяка бы не отказался.

Шелленберг махнул рукой оберштурмфюреру, чтобы тот принес коньяк.

– Предпочитаете наш?

– Нет. Лучше французский.