Шкатулка из метеорита

Спала она, вообще, круглосуточно, временами с трудом перемещая свою тушку к кормушке и тарелочке с водой или лотку. А вот Лике приходилось работать по-настоящему – она прислуживала Моне во время приемов пищи в огромной столовой, обставленной в рыцарском стиле. Очевидно, Моня представлял себя кем-то, равным по масштабу, с принцем крови или тем же Ричардом Львиное Сердце. Сидя на резном стуле с высокой спинкой, он изо всех сил напускал на себя важности и смотрел на окружающих взглядом Гретхен.

Натке глубоко был неприятен этот человек, его внешность, его голос, его замашки директора мира, взгляд его крысиных глазок, привычка потирать ладони и облизывать губы. Когда Моня так делал, он был похож на сумасшедшую ящерицу. Как выглядят сумасшедшие ящерицы, Натка точно не знала, но Моня, поему-то, ассоциировался у нее именно с сумасшедшей ящерицей. Натка наблюдала за Моней и думала, каково это, когда где-то у тебя припрятано смертельно опасное вещество, причем, ты точно знаешь, что оно способно сделать, если выпустить его в атмосферу и при этом выходить на улицу, смотреть на людей и общаться с некоторыми из них, как ни в чем не бывало.

Она постоянно думала, насколько нужно быть больным, чтобы делать вид, что все происходящее, в порядке вещей, прикидывая, сколько миллионов можно заработать на уничтожении людей, для того, чтобы купить еще один вычурный особняк, нанять кучу прислуги и послаще пожрать. Насчет покрепче поспать Натка сомневалась, так как была уверена, что любой мерзавец, в глубине души, знает, что он мерзавец, а поэтому муки совести не дают ему спать спокойно.

Изредка по работе они встречались с Ликой, обмениваясь взглядами. Моня был неплохим работодателем, платил щедро, без причин не терроризировал своих работников, видимо, по той простой причине, что ему претило спускаться с небес до уровня прислуги и он просто всегда смотрел сквозь людей.

Однажды, уже после ужина, Лика зашла к Натке, в комнату Гретхен.

– А неплохо животинка устроилась! – воскликнула она с порога, оглядывая большую комнату.

– Ты это про меня? – улыбнулась Натка.

– А ты спишь на коврике? А где твои мисочки для еды?

– Завязывай, блондинка, самой противно. Все-таки, права была когда-то программа «Время», труд в капиталистической Англии, действительно, тяжелый, а иногда унизительный! И пролетариат здесь живет очень трудно.