Дорога в один конец

Черт с ним – пусть живет! А вот винтовки обоих фрицев я зашвыриваю подальше в траву, авось, парни, не до поисков вам будет. Если вообще они хоть как-то смогут передвигаться.

Ходу!

И снова под сапогами шуршит трава, чуть скрывая звук моих шагов.

Горелым потянуло… откуда это?

Бронетранспортер.

Рассобаченная взрывом, угловатая машина чуть накренилась набок. А рядом, в самых разнообразных позах валяются несколько тел. На одном, кстати, белеет свежая повязка – давешний фриц расстарался?

Немного задержавшись, опустошаю гранатную сумку у одного из убитых.

Тебе не нужно более, а вот мне – так в самый раз будет.

Блямс!

Аж со звоном каким-то.

Танковая пушка бьёт.

Резко сбавляю темп своего передвижения, прижимаюсь к земле и, осторожненько так, продвигаюсь вперед.

Опа!

Вот он, танк.

Стоит, чуть накреняясь на бок. Боковой лючок в башне распахнут и, как раз сейчас, из него вылетает стреляная гильза от снаряда. Дзынь! Не одна она уже на земле лежит…

Приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам.

Немец в черном комбинезоне скорчился около гусеницы – тот самый настырный ремонтник?

Похоже.

Рядом с танком больше никого нет. А зачем, собственно? Тут, по их понятиям, тыл – все боевые действия впереди происходят.

Ну, да, в обычной-то обстановке хрен бы он здесь один стоял. Обязательно кто-нибудь рядом да крутился, типа, охрана. А здесь – прорыв, четко обозначенной линии боевого соприкосновения нет в принципе.

Блямс!

Так, побоку все рассуждения – действовать нужно! Этот гад по нашей обороне долбит!

Немецкая «толкушка» прыгнула в руку, словно сама собой.

Отвернуть колпачок, рывок, пару секунд выждать… пошла!

Граната влетает в открытый лючок на башне.

Кувырок назад, тут сейчас так жахнет!

Бух!

Взрыв ударил гулко, как из-под земли.

И все… боезапас не сдетонировал.

Надо же… а я уж губы-то раскатал… Впрочем, хрен бы с ним – главное, что танк стрелять перестал!

И он перестал. Эффект от этого дал себя знать очень даже быстро – оба наших пулемета ударили со всей возможной остервенелостью.

Заметили, что артогонь по их позициям уже не ведут. Правда, оставался ещё один танк, самый опасный и неприятный, но он, чисто физически, не мог воевать со всеми сразу. Прижатая пулеметами к земле, пехота была ему слабой поддержкой, и опасность словить под гусеницу гранату или получить бутылкой с КС по моторному отсеку – стала очень даже зримой и ощутимой.