Дорога в один конец

– Странный ты… Со стороны посмотреть – так сущий головорез! Недаром, тебя народ сторониться. Говорят, что ты временами вообще голову теряешь, такой жестокий да резкий. Даже своего можешь так стукнуть!

– Бывает… – нехотя соглашаюсь с ней. – Иной раз и сам берегов не вижу, прямо-таки накатывает что-то непонятное… Но, я же не всегда такой! И не со всеми!

Нина гладит меня по щеке.

– Я вижу… Сейчас-то ты совсем другой. Но ведь никто, кроме меня, этого не знает. И это плохо. Все думают – ты жестокий и черствый.

– Война… – не нахожу никакого иного объяснения.

– И здесь люди разными быть могут! – не соглашается она. – Не все же зачерствели!

– Не все. Но я в тылу немецком был. И видел там… словом, не могу я их теперь воспринимать, как людей.

– Всё равно! – упрямо качает головой девушка. – Нельзя же так! Война – она пройдёт. И как ты будешь на других людей смотреть – снова врагов искать примешься?

– Там же не будет немцев!

– И ты станешь другим?

А вот и не знаю… Стану ли? И вообще – не смотрю я настолько далеко.

Конец войны… до него ещё дожить как-то нужно, а вот выйдет ли? Бои, насколько я ещё чего-то пытаюсь вспомнить, тут будут жестокие и кровавые. По сопатке нам навешают ещё очень и очень основательно. И шанс дожить до победы, откровенно говоря, у меня не слишком-то и велик. Да, знаю чуть-чуть побольше, кое-что могу… но против пули или снаряда это защита слабая. Вот против того, кто эту пулю наводит – это уже чуток иная песня будет.

Но сейчас я об этом думать не хочу – мне хорошо.

Так бы рядом с Ниночкой и сидел. От неё каким-то душевным теплом веет, и мне на сердце легче становится.

Увы…

Долго быть со мною она тоже не может, распорядки у них строгие, особо не забалуешь.

На прощание она приподнимается на носках сапог и неумело чмокает меня в щеку.

– Всё! Мне уже бежать пора!

Топот ног – и медсестра скрывается за поворотом. А я направляюсь к себе.

Тихо у нас стало, взводу прилетело весьма чувствительно. Ротный распорядился усилить нас, переведя из первого взвода пулеметный расчет.

Ребята эти оказались опытными, да и знакомы мы уже не первый день – одна рота всё-таки…

Игорь Безруков, первый номер – худощавый парень с мечтательным выражением лица и порывистыми движениями. Глядя на него, с трудом верилось в то, что в бою он совершенно преображается. Становится жестким и неторопливым, тщательно выцеливающим противника стрелком.

Второй номер – Марат Казин, был откуда-то из Башкирии.