Превосходство Неодаренного. Том 1

Их окружают взрослые дамы в красных, как кровь платьях. Настоящие вампирши, как на подбор. Грудастые, стройные, с сочными бедрами и мраморными лицами. В их взгляде не читается отвращения к окружающим. Наоборот, они разглядывают всех, как матери. Мол, бедные детки.

Прорываемся через толпу, отходим. Народу вокруг становится чуть меньше, я шепчу:

– Дети?

– Согласен, – тихо отвечает Сергей. – Не понимаю, как правительство позволяет такое… Это же издевательство над малолетними. Чертовы омары.

– Омары? – рискую я спросить.

Сергей смотрит на меня с прищуром:

– Да-да, прошу прощения. Вырвалось. Конечно же, это уважаемый клан Амарэ. Любители детей. Все, пойдем.

Проходим мимо группы узкоглазых в каких-то платьях. Они стоят в отдалении от остальных, не обращают ни на кого внимания и тихо переговариваются.

Уйти мы не успеваем:

– Это из-за него мы пропустили разминку? Ей, Серёг! Что это за дрищ?

Оборачиваемся. Из группы мощных и высоких парней в спортивной форме выходит настоящий великан, протискивается сквозь толпу, грубо распихивая подростков.

Девушка падает, но тот даже не смотрит на нее.

Сергей морщится:

– Для тебя я Сергей Вениаминович, понял?! И не твое дело что и почему происходит в школе.

– Понял-понял, – машет руками великан под два метра ростом. – Слышь, шкет, ты че сделал-то? Из-за тебя мы тренировку прервали.

Я останавливаюсь. Сергей резко замирает, косится на меня с тревогой.

– Ты это мне? – спрашиваю я.

– Молчи, дурак, – шипит Сергей.

 – Тебе проблем мало?

Равнодушно грызу зубочистку:

– Ну ладно, промолчу.

Толпа затихает.

– Погодь, Серёг… эээ… Вениминыч. Парень что-то спросить хочет. Так что ты сказал?

Великан приближается. Вблизи он кажется еще больше. Сергей встает между мной и им:

– Отойди. Или мне вызвать стражей?

– А вы что, Серёг Вениаминыч, его папа? Не припомню, чтобы тут впрягались за каждого дрища. А у него у самого что, язык в мокрощели застрял?

Группа качков ржет.

«Омары» с детьми отходят в сторону, отвлекая своих детишек от конфликта. Узкоглазые перестают перешептываться, «желтые пиджачки» ухмыляются, раздраженно посматривая то на меня, то на великана. «Белые рубашечки» ведут себя по-разному. Кто-то спешит ретироваться, кто-то с любопытством наблюдает за происходящим, а кто-то и вовсе громко переговаривается о назревающем веселье.

Здесь слишком много народу. А мне никогда не нравилась толпа.