Превосходство Неодаренного. Том 1

Достаю из кармана ключи. Проверяю каждый.

С тридцать седьмой попытки дверца под номером «233» открывается.

Сопоставить цифры труда не составляет. Получается, я живу в какой-то там квартире под номером двести тридцать три.

Второй этап выполнен, магистр.

Нехитрыми манипуляциями с «поднимающейся комнатой» определяю, что живу на шестом этаже. Нахожу свою берлогу, проверяю ключ. Подходит. Слышу, что за дверью кто-то стоит. Открываю дверь и…

– Константин! – кричит женщина лет сорока.

Высокая, длинноволосая блондинка, лицо строгое, но привлекательное.

Полагаю, это и есть моя мать. Или жена?

– Господи, ты почему не отвечал на телефон?! Я уже обзвонилось! С работы отпросилась! Пришлось и в школу звонить! Мне сказали, что ты уже едешь домой и тебя… тебя… понизили за драку?! Боже, Константинчик, что случилось?!

Да не кричи ты, женщина. Так, придется вспомнить уроки актерского мастерства.

– Телефон разрядился, – говорю я, уткнувшись носом в сочную грудь.

Мама отрывает меня от себя, осматривает:

– Боже ты мой! Что у тебя с лицом?!

Медленно и незаметно выдыхаю. Нужно говорить кратко, чтобы не вызвать подозрений:

– Подрался.

– Не может быть. Я вообще не поверила Георгию Александровичу. Он сказал, что ты кого-то избил. Ерунда какая-то. Тебя побили, Константинчик? Пойдем, я обработаю рану… ох…

Хм. Ну пусть так. Похоже, это больше вписывается в ее представление меня.

– Немного. Не надо обрабатывать.

– Божечки… опять… А если у тебя сотрясение?! Я вызову врача.

– Меня уже осмотрели в школе, – вру я. – Сказали, что царапина.

– Ничего себе царапина! Да ты весь распух! Но ладно, раз так сказали…

Мама суетится:

– Я подогрею чая. Все мне расскажи, хорошо, сынок?

Паникерша уходит на кухню, а я снимаю ветровку, инстинктивно хочу скинуть сумку с плеча. С интересом замираю, нащупав пустоту – свои вещи я оставил в школе. А мое новое тело помнит об этом лучше, чем я.

Осматриваю свое жилище.

Негусто.

Мерзкие и приторные рисунки на стенах. Что это? Бумагу наклеили прямо на стену? Шкаф для одежды обшарпан, дверка скрипит так же противно, как и пол.

Снимаю обувь, кладу на стойку. Замечаю, что тут четыре размера обуви. Женская – больших размеров. Это матери. Есть мужская, но меньше, чем у меня. И снова женская, но совсем мелкая. Интересно.

Иду за матерью. Мд-а, трапезная не сильно отличается от прихожей.