Эвви и три луны

 – И народ и слуги твои, даже лучшие из них не всегда, далеко не всегда в силах они оценить тот великий труд, что совершаешь ты на их благо. Так вол, бывает, ест из корыта и принимает как должное, не знает, кого он должен благодарить и за корм в корыте, и за само корыто. Не может знать.

«Кажется, это надо понимать как одобрение Церковью вчерашних репрессий», – шепнула Элла Эвви. – «А то, что он говорит: они, де не знают, не могут знать, кого благодарить, а не «благодарить не хотят» означает заступничество за арестованных и просьбу о снисхождении – они безмозглые, но не предатели».

– О! Я гляжу, жена твоя уже сдружилась с новой твоей дочерью. Отрадно, отрадно. – Верховный жрец подал Элле руку для поцелуя.

– Очень приятно, – Элла пожала ему пальцы.

Ясно, что этот старик опасен. ( У них даже был вариант «отправить его спать» вместе с Президентом и остальными и заменить андроидом, но у них действительно ограничены ресурсы, и не смогли они собрать такого андроида.

) Громадного роста, с жестким, цепким, безжалостным взглядом. Казалось, его монументальная седая, действительно львиная шевелюра и громадная, до земли борода мудреца – всё это такой камуфляж, призванный хоть как-то отвлечь от его хищных и умных глаз.

– Я, мать Отечества, с твоего позволения, – говорит он Элле. Сколько-то иронии в этой его «матери отечества», но он, очевидно, уверен, что резиновая кукла иронии не понимает, – пошепчусь тут немного с твоим благоверным, хорошо? А то он вдруг удивил всех нас новой какой-то церемонией, – демонстративно добрая усмешка, – и, боюсь, ему теперь уже будет не до своего покорного слуги.

 – Берет под локоть Кауфмана, этак уважительно-фамильярно, отводит в сторону.

– Слушай, братец мой милый, – Кауфман понимает, что таким тоном Жрец, видимо, всегда разговаривает с Президентом, когда они одни, – я всё насчет того городишки,– Жрец делает многозначительную паузу.

Гарри понятия не имеет, о чем он и начинает нервничать. Коннор, кажется, тоже не в курсе, недоуменно молчит в чипе.

– Понимаю, что прошу достаточно многого, – прерывает свою паузу Жрец, – но это ж не столица всё-таки, согласись. Так, миллион жителей. Ну там еще полмиллиона в пригородах.