Мастер клинков. Клинок выковывается

 – Не ты ли совсем недавно, вон на той площади, смог заставить слушать себя две сотни гномов, которые были готовы перегрызть друг другу глотки? Не ты ли заставил их поверить, что произошедшее – всего лишь небольшая неприятность и что все можно начать сначала?

Его жесткие слова подействовали на меня как холодный душ. До того как он озвучил мои действия, я даже не задумывался над тем, что делаю в той или иной ситуации. Я просто делал то, что казалось правильным, даже особо не раздумывал над этим.

Оказывается, со слов Дарина, я всех веду за собой – и его, и Рона, и всех остальных. Точнее, они идут вперед только потому, что я иду впереди.

«Что будет, если они все увидят, как я выгляжу, или услышат, что я говорю о том, что нужно бросить всю эту затею?» – подумал я и оторопело понял, что не успею и глазом моргнуть, как рядом никого не останется.

Гном замолчал и теперь смотрел на меня. Я помотал головой, вытряхивая все лишние мысли, и теперь уже спокойно взглянул на него.

– Всего несколько слов, а чувствуешь себя, как будто переродился, – улыбнулся я, – пошли, соберем срочное совещание. Нужно решить, как же нам затащить сюда целую кучу народа.

Гном как?то по?мальчишески ухмыльнулся и, стукнув меня по плечу, зашагал вперед. Я неспешно пошел следом, приветствуя всех встречных гномов гордым кивком.

– Уважаемое правление, простите за срочный вызов, – начал я совещание, когда все старейшины оказались в сборе, – но на повестке слишком сложный и серьезный вопрос, чтобы дать ему отлежаться.

Гномы насторожились и недоуменно переглянулись, ведь причины вызова никто не знал.

– Хочу услышать от вас любые – я подчеркиваю именно это слово, – любые идеи по доставке сюда двух тысяч человек.

Дарин недоуменно на меня покосился, ведь я ему говорил только об одной тысяче. Гномы оказались менее выдержанны, чем Дарин, когда тот впервые услышал эту новость, и в бараке разразился многоголосый шторм – с криками и маханием кулаками.

В этот раз я не стал их перебивать, а спокойно сел на свое место и молча стал смотреть на творившееся безобразие.

Ждать пришлось долго: гномы были в своей, привычной ситуации и могли бы ругаться почти бесконечно, если бы не мое присутствие и мой вид. Когда ко мне пытались апеллировать, я никак не менялся в лице, а просто молча сидел, уставившись на них.