Ремесленники душ. Исповедники

Я определенно слышал ее раньше.

– Месяц назад, «The Daily Telegraph», – напомнил мне наставник с улыбкой.

Я тут же вспомнил статью, в которой как раз говорилось об этом человеке. Когда его батальон терпел поражение от пятикратно превосходящих сил противника, он лично возглавил атаку и отбросил неприятеля. За этот подвиг его еще наградил сам император.

– Сэр? – Я удивленно посмотрел на внешне крепкого и здорового старика. – Вы мой первый прихожанин? Зачем вам это?

Он хмуро на меня посмотрел, и за него ответил сэр Энтони:

– Газеты написали не все.

В той атаке Генрих был серьезно ранен и потерял много крови, а через рану на ноге началось заражение. Врачи хотели ампутировать ногу, но он уперся и решил умереть на пользу отечеству. Хотя я лично не понимаю зачем, денег у тебя, Генрих, явно хватит, чтобы заказать себе механическую ногу.

– Я видел, как это бывает, – буркнул он. – Сначала отрезают по колено, потом выше, потом еще и еще, отрезая каждый месяц по куску мяса.

Мне этого не нужно. К тому же механическая нога – это просто железный костыль, пусть и чуть лучше, чем этот. – Он кивнул на свою трость.

– Я не согласен, но дело твое. – Исповедник показал на меня: – Он молод, не спорю, но перспективен, Генрих. Тем более все равно сейчас больше некому тобой заняться.

– Хорошо, я верю тебе.

– Рэджинальд, переезжай тогда в мою комнату со всеми своими вещами. Генерала я поселю в соседнюю, сам же переберусь в другую.

– Библиотеку оставите? – задал я главный волнующий меня сейчас вопрос.

Он засмеялся в ответ и переглянулся с сэром эр Горном.

– В общем, поскольку вам предстоит оставшееся ему время быть постоянно вместе, то никаких отвлечений.

– Хорошо, сэр.

– Ну, тогда знакомьтесь, а я пока отдам распоряжение на переезды и устрою вещи Генриха в его новой комнате.

– Спасибо, Энтони.

Когда исповедник ушел, мы постояли, рассматривая друг друга. Я спохватился:

– Пойдемте пока в сад! Вам вообще можно ходить? Как нога?

Он подошел ближе, и только тогда я заметил, что он обильно потеет и припадает на ногу, стараясь с силой опереться на трость, но не выдать, чего ему стоит на нее наступать.

– Я не собираюсь гнить в доме, пошли и правда прогуляемся.

Пока мы шли, я все время косился на него и понимал, что каждый шаг ему давался с огромным трудом, но тем не менее ни один мускул на его лице не дрогнул и помощи он не просил.