Тень Императора

Правый глаз практически не видел, ребра и руки страшно болели. Я сразу почувствовал, что стою привязанный к стойлу с заткнутым ртом. Стоило мне посмотреть вперед, как волна ненависти и боли снова захватила меня. От своего бессилия оставалось только кричать, надеясь, что нас обнаружат, но проклятый кляп не давал мне даже такой возможности. Я попытался дернуться, веревки еще сильнее впились в мои руки и тело. Совершенно не чувствуя боли я дергался и кричал, стараясь вырваться и прекратить то, что сейчас они хотели устроить.

Братья перекинули Иду через бревно и связав ей между собой руки и ноги методично насиловали безвольное тело. Она даже не вздрагивала, когда они менялись и посмеиваясь посматривали на меня.

– Тебе не кажется Генри, что нас монашек слишком уж активничает, – внезапно Ричард, который был смышленее брата, внимательно посмотрел на мои дергания и выпученные от ненависти глаза, – может быть у них что-то было? Как думаешь?

– Слушай, а ведь правда, мне говорили конюхи, что у ней кто-то есть, но явно не из челяди! – брат посмотрел на меня с удивлением и усмешкой, – ты посмотри Рич, кто бы мог подумать?! Монашек её распечатал!! Ведь она и правда была не девкой, когда досталась нам.

– Действительно говорят, в тихом омуте черти водятся, – братья гулко рассмеялись, – а я-то думал, чего он взбеленился из-за неё?

– Думаю нам стоит выказать ему полное уважение и отыметь её везде, как думаешь? А он пусть смотрит.

– Можно вообще вдвоем сразу это сделать, – хмыкнул брат, не смотря на мои судорожные рывки, – давно хотел попробовать, да сговорчивой девки не находилось.

– Ну наша-то сейчас на все согласна, – заржал брат и с силой ударил Иду. Та даже не шелохнулась, правда дернулась лишь однажды, когда браться стали пристраиваться к ней сразу оба.

Я хрипел и дергался, грыз кляп, но так и не мог освободиться. Силы стали покидать меня, но я все равно старался выпутаться и наброситься на них. Финал их расправы над девушкой я уже не помнил, передо мной появилось красное марево, пеленой окружившее меня и я помнил только свой дикий крик, когда смог перегрызть кляп и освободив рот закричать в полную силу легких.

– Доктор, что с ним? – голос матери казался, исходил откуда-то издалека. Так далеко, что я его едва слышал.

– Сильнейшее нервное истощение, – незнакомый голос также говорил глухо, – я провел полное исследование его организма, сильно истощив ему ауру, так что еще некоторое время он будет очень слаб.