Из варяг в греки. Олег

Но Рюрик даже не шевельнулся, а только следил за Сурьяном блестящими глазами.

– Вижу, – Сурьян вытянул ладонь в пустоту, бельма его бегали, как искры горящей соломы. – Тогда уже солнце не согреет.

Всё затихло, только щёлкнул в очаге уголёк. Затем с улицы раздался далёкий звук, точно шёпот. Рюрик мог бы его и не заметить, но дружина, что меняла караул принялась творить защитные знаки. Они доставали из-за ворота обереги-молоточки и касались ими лба. То гром прокатился далеко над горизонтом. Гром в конце зимы.

– Будет три года зима, – Сурьян переходил с шёпота на рык. – Ветра и волки, и ледяные плечи выше скал, и будут бродить по земле великаны… Солнце, луна, звёзды! Каплями упадут. Языки крови слижут их. И будут лакать моря из черепов, как из чаш! И тогда придут языки к дереву. Смотри!

Сурьян шагнул вперёд, повалив скамью, но даже не заметил этого. Он начал рвано и глубоко дышать. Рюрик сидел недвижно. Снова заурчал гром.

– Дерево звенит. Листья железа, они… замёрзли, сок стал лезвием, льдом в утробе! Ствол в рудой росе.

Она питает красную землю. Теперь там дыры. Смотри, сын Игга! Видишь, как оттуда выходит ладья? Как вьются кудри дыма. И на ней плывёт… огонь.

– Муспелль, – хрипло выдохнул Рюрик.

– Люди в коронах огня. Они выше деревьев. Рушится мост. И зима дольше жизни! Дерево рвётся, как пух.

– Не может быть! – Рюрик вскочил и встал за его спиной. – Ты говоришь словами Вёльвы! У викингов я слышал это. Зима великанов, что будет в конце времён.

Так называют они её.

– Великанов…

– В ней погибнут все боги. Но не мировое дерево!

Мощью смеха Сурьян колыхнул пламя в очаге.

– Как устоит дерево, если земля под ним рухнет?

– Когда это будет?

Рюрик схватил его за плечо, но тот стряхнул его руку в перстнях и грозно обернулся. Так, словно белые глаза могли видеть, он глядел точно в лицо князя.

– Что тебе до того? Это не твоё время. Только двое спасутся после зимы. Разве ты не слышал? Разве тебе не говорили? Двое спрячутся в стволе дерева.

Двое переждут развал мира. И выйдут на новую землю, чтобы продолжить род. И ты должен служить им!

– Кому? – задохнулся Рюрик. – Кто это будет?

– Тот, кого нет.

– Не понимаю…

– Кому следует восстановить твой род.

– Мой род? О ком ты, коломес?

– О том, кого нет.

– Нет? Сын!

У Рюрика помутилось в глазах. Из-за стены послышался протяжный женский стон.

– Дагни! – позвал он.