Из варяг в греки. Олег

Рюрик, прихлёбывая мёд, стал прохаживаться по комнате.

– Я этих дурней, что руку приложили, велел высечь на морозе. Волхву дал женщину, шкуры, всё как обещал. И тот ушёл. Сказал, что более того, что ночью ему открылось, уже ничего не откроется. Только вот напоследок махнул рукой вон туда, – Рюрик кивнул в сторону оконца, что выходило на юг, и где по словенскому чину ставился идол домового, – да велел тебя туда отправить.

– Куда? – испугался Жегор.

– Я и сам думал – куда? Потом смотрю, а ведь туда путь речной.

Ведь в той стороне-то Киев-град. Слыхал о таком? Э, да где тебе слыхать, червяку… Там находник сидит, не нашего роду-племени. Аскольд треокаянный. Из свеев. Ну да тебя оно не касаемо. Уж не знаю, какие там корабли строят, и чему тебя научить смогут, но Сурьян говорит, стало быть, надо. Сам всё слышал – построить ладью для последнего часа. Когда он будет, никто не знает. Как на этой ладье всё мировое дерево уместится – тем более не ведомо. А всё равно тебе это сделать надо. И если откажешься – не сомневайся, и на дне морском тебя отыщу. И с твоей шкуры паруса сделаю, да прокачусь под ними по Ильменю. Глядишь, о том волхв и говорил.

И Рюрик рассмеялся, расплескав медовуху по сосновым половицам. Солнце через щели окна зажгло капли. Дым снова ударил в нос, и Жегор потерялся в запахах и свете. Весь страх ушёл. Мальчик понимал, чего именно от него хотят – даже если и сам хотящий этого не знал до конца.

– Эй! – крикнул Рюрик. – Хельги. Ты всё понял?

– Чего не понять, – ответил молодой воин со скамьи, – пустим мышонка на киевское зерно.

Молодой воин говорил по-скандинавски. Но к Жегору обратился на славянском, медленно и верно выговаривая:

– Со мной поедешь. Как лёд тронется.

Рюрик добавил:

– Пока поживёшь у нас в Городище. Сбежать отсюда не пытайся. Там ты больше никому не нужен. Теперь он – твоя мать и отец.

– Меня зовут Хельги, – сказал молодой воин, – или, как по-вашему, Олег.

После обеда Жегора отвели в маленькую комнатку с дырой в крыше. Пыль и снежинки кружили в столбе белого света.

Было холодно, и он залез под шкуры. Всё ему было чуждо, всё на варяжский манер. Он думал о предстоящем путешествии, об оставленной семье, о Боруне и сёстрах.

Ему было жаль их, но не себя. Увидеть новые земли, пуститься на ладье с викингами! Да что может быть лучше? Особенно, если впереди вверенная тебе одному тайна – загадочный корабль для мирового древа.

Что за древо? Вестимо, что. Волхвы говорят, всё держится на его стволе.