Из варяг в греки. Олег

Месяц березень принёс долгожданное тепло под треск речного льда и грачей.

Жегор сидел на тюке сена весь в опилках и желтой древесной пыли. Дагни подошла тихо, заглянув за плечо. Ей стало любопытно – мальчик старательно ковырялся с куском дерева. Чёрное лезвие с простой обмотанной бечевой рукоятью ловко плясало по ясеню, оставляя невиданные кружева.

Жегор убрал лезвие, чтобы сдуть стружку, и она отряхнула его тулупчик. Он обернулся и пощурился – солнце ярилось в промытом небе.

– Чего это ты делаешь? – она улыбнулась своими пухлыми румяными щеками.

Жегор знал, что бабы используют свекольный порошок для румян.

– Видел вот узоры на железе. На воротах, где канава. Как мороз прихватит, так всё в перьях. А теперь вот, – он протянул ей брусок, – такие же.

– Право любо! – она округлила глаза. – Неужто сам?

Перья и кружева, точно кто-то дохнул на морозную сталь.

– А что, мороз может, а я что ли нет? Я и не то могу, – он закраснелся и опустил глаза.

– Что же ещё?

– Показать?

Она рассмеялась.

– Ну коли разрешишь.

Жегор встал, отряхнулся и похромал с конюшни в хижинку. Дагни пошла следом, распуская шлейф из лент и песцовых хвостов, надушенных арабским маслом.

Под отворотом шкур, служивших ему постелью, обнаружился целый склад диковинных для Дагни предметов. Там были звери, птицы, цветы и травы, варяжские ладьи на волнах. Были даже лица Рюрика, Боруна и самой Дагни – их легко было узнать, рука мастера соблюдала пропорции.

И всё это умещалось на плоских маленьких брусочках ясеня. Дагни попросила разрешения дотронуться – наощупь они были выпуклыми. Словно кто-то выдавил их из цельного дерева, как выдавливают мёд из сотовых сетей, и он получает шестиугольную форму. Только мёд плавился обратно, а эти узоры застыли прочно. Затем она догадалась, что они вырезаны, но работа была такая тонкая, и не верилось, что это дерево, а не песок. На песке можно начертить соломинкой.

– Чем ты это сделал?

– Вот, – мальчик не выпускал из рук чёрного резца, – слепец подарил.

Ладная игрушка.

Дагни была так удивлена, что даже напугалась. Она по природе была очень волнительна, и даже тело её как бы всё складывалось из нежных волн.

– Ты показывал это князю?

Он кивнул.

– Теперь понятно, – сказала Дагни, – почему тебя отправляют в Киев.

– Да? Почему?

Дагни улыбнулась и погладила его по голове.

– Ты езжай, и всё делай, что тебе велено будет.