Из варяг в греки. Олег

По толщине и иным признакам определял он, куда какая ведёт.

Одна – к промысловому инструменту. Обода излучин на капканы, костяные крючки, шипы и дротики, комочки пузырей и чехлы из кишок с ядом. Другая ниточка – к вырытым в земляной стене дуплам с волховьим арсеналом. Борун решил не смотреть туда. Фигурки животных, сушёные головы, пугающие своей диковиной чучела существ, похожих на крошечных старичков, амулеты и камни. Сурьян прихватил с собой пару бусин. Чуткие паучьи пальцы вели его дальше.

В центре землянки, куда сходились все нити, на камне стояли главные сокровища – идол, кресало и короб с сухой щепой для добычи огня.

Сурьян не стал разводить его. Он только коснулся лба, затем – очага и шепнул приветствие Сварогу. Когда-то давно зрячие руки выстрогали фигурку этого бога-огнеродца из светлого ясеня на удивление изящно – ни Борун, ни мальчик не видели ещё таких точных линий, словно Сурьян перенёс своё лицо на дерево. Обычно ваятели идолов довольствовались пятью косым насечками – и готова личнина.

Сурьян владел связью с изнанкой света. Она через его посредство проникала по сию сторону. Проступала через твёрдое дерево мыслью человека.

– Ну-ка держи, – из темноты вынырнула его рука. В ней поблескивал чёрный стержень, похожий на перо. На конце он сужался и, видимо, был заточен.

Борун взялся за стержень, но Сурьян не ослабил хватки.

– Не тебе. Отроку.

Жегор с опаской взял незнакомый предмет. Холодная лёгкая сталь.

– Это мне? Что это? – спросил мальчик.

– Потом покажу. Носи, как голову. Потеряешь – пропадёшь.

Мальчик убрал инструмент под шубу.

– Вот теперь можно уходить. Прощай, отец, – сказал Сурьян в темноту.

***

Рюриково Городище возвели быстро. Это случилось семь лет назад. Сам Рюрик не был словенского рода, и далеко не все оказались рады принять у себя чужака. Да ещё и поставить его верховодить.

Потому и Рюрик, как только прибыл в новые владения, сразу оградился ото всех стеной. Отсюда и название новому дому дал такое – Городище.

Впрочем, слово это было скандинавским. Так викинги называли вольные земли вдоль Волхова и Днепра, от Ладоги до жаркой Тавриды – Гардарики. Край городов.

Вместе с малой дружиной, которую на финнский манер называли русью, он поставил терем, обнёс его кленовым частоколом с башней для стрелков, как то было у свеев. Строили быстро, словно кто гнал их. В десять дней всё было готово.

Местные словене такого ещё не видывали.