Одиссея 13-го, в полдень

Они с Мэгги давно хотели смотаться на несколько дней в Барселону, а тут все сложилось как нельзя лучше, и деньги появились, и время, и дешевые билеты на самолет. Оставалось только, чтобы у Мэгги получилось отпроситься с работы.

Мэгги была его девушкой. Она подрабатывала в небольшом ресторане. Обычно они встречались в конце недели, шли куда-нибудь перекусить или в кино, потом занимались любовью у нее дома. Утром Саймон готовил ей завтрак и целовал в шею у ключицы, там, где кожа такая нежная и пахнет теплом. После завтрака они гуляли в парке и кормили голубей.

Идею все бросить и прямо сейчас поехать в Барселону Мэгги приняла сразу и с радостью. «Тебе повезло, что у меня нет кошки, – шепнула она, прижавшись. – Придется срочно заболеть на недельку». Работы в ресторане в это время было мало, так что Мэгги надеялась сбежать без особых проблем.

Договорились встретиться через час. Саймон пулей помчался домой, наскоро покидал вещи в чемодан, вызвал такси и поехал обратно. Мэгги, в его любимой клетчатой юбке и с небольшой сумкой за плечом, уже ждала его у подъезда.

Выйдя из такси, он открыл ей дверь и сам сел рядом, взяв за руку:

– Ты красивая, – шепнул ей на ухо, чуть сжав ее пальцы,

– Я еще и счастливая, – она улыбнулась ему в ответ и легонько поцеловала в губы.

Счастье есть. Вечер они встретят в небольшой гостинице рядом со старым кварталом. У них будет целая неделя Барселоны только для них двоих. А лично для него, наверное, даже больше, чем неделя.

Одиссея

13 июня, утро

Стоя сбоку от фонтана, Саймон разбрасывал хлебные крошки и ждал, чтобы на площадь слетелось побольше голубей, потом он пугал их и останавливал время.

Сотни птиц, замерших на взлете, с раскрытыми крыльями! Утреннее солнце пробивалось через маховые перья, поджигая их по краю, а вытянутые в полет шеи раскрашивались малахитом и бирюзой. «Никогда больше не назову их грязными птицами! Боги, как же они красивы сейчас, в этом замороженном порыве оторваться от земли и взлететь. Как языки пламени.» – Саймон прикасался к одному из голубей, и тот судорожно взмахивал крыльями, он убирал руку, и птица опять застывала в воздухе. Наигравшись, Саймон выбирал наиболее выгодный для фотографии ракурс и делал снимок. У него была коллекция поистине уникальных фотографий взлетающих на городской площади голубей. Любимой фотографией Мэгги была та, на которой в черной бусинке голубиного глаза угадывалось отражение готического собора.