Операция «Рассвет». Какая цель у человека? И какая цель у человечества?

 – С момента начала операции, они снятся мне снова и снова. Мужики, наверное, подумают, что у меня окончательно поехала крыша. Хотя, у каждого из них своя история. Также были радости и огорчения. Мне нужно как—то иначе взглянуть на свою жизнь. Посмотреть на нее под другим углом. Только так я смогу справиться с собой.

Посмотрев в сторону Быкова, Колесников увидел половину сигареты, которая аккуратно лежала под навесом.

– Наверное, оставил кому—то другому, – подумал Сергей. – Ладно. В такой ситуации, я думаю, что можно.

Главное, чтоб по возвращению домой, опять не начать курить. И так слишком долго пытался бросить.

Прикурив от тлеющей ветки, Колесников обратно бросил ее в костер.

– А пилот крепкие курил, – задумался Сергей. – Интересно, где сейчас души этих погибших ребят? Наверное, им уже нет дел до наших земных проблем. На самом деле, ужасное чувство, когда ты видишь рядом с собой человека, а через несколько минут его уже нет. Я верю в то, что этим погибшим ребятам, где бы они сейчас ни были, хорошо.

Надеюсь, что моя мама и бабушка ничего не знают об этой операции. Я просил военных, чтобы они ничего не говорили – не надо им знать. Вернусь, и никто даже не узнает, что я был здесь. А то, что не брал трубку, скажу, что сломался телефон.

Дождь тем временем почти прекратился. Звук грома становился все тише. В темноте тучи уходили куда—то в сторону. Временной отрезок между молнией и громом увеличивался. Световые вспышки уже не так хорошо освещали местность вокруг.

Однако с их помощью, еще иногда можно было увидеть разбившийся вертолет, который был, в нескольких десятках метрах, за костром.

– Хорошо, что дождь заканчивается, – подумал Колесников, – меньше дров придется подкладывать в костер и тогда этого запаса нам хватит на ночь.

В этот момент раздался громкий храп Логинова. Лежа на спине и открыв рот, он издавал такие оглушительные звуки, что показалось, их можно было услышать за километр отсюда.

– Как же меня достала эта профессура! – переворачиваясь и зажимая уши руками, сказал Березин.

 – У нас в казарме даже так не храпят, как Петрович.

В ответ на это Логинов продолжил дальше звучно храпеть.

– Это одна из самых тяжелых ночей за всю мою жизнь, – сонным голосом сказал Березин.

Повернувшись к Логинову, Березин пнул его в бок. Храп после этого сразу прекратился.

– А? Что? – сквозь сон спросил пожилой профессор.

– Храпишь ты – вот что, Петрович! – ответил ему подполковник.