В сторону Атлантиды

Травил байки, шептал на ухо, когда сидели в ресторане для душевнобольных, тыкая пальцами в московских толстяков, которые лишившись третьего состояния, начали сходить с ума, перед лицом бедности.

Хлебал во всю ивановскую ирландский виски и ржал, как лошадь, потирая руки. Артем был тем русским, который мог легко предать все святое, ради собственных забав, а потом каяться всю жизнь. Только вот о последнем Никита, пожалуй, ошибся. Он надеялся, что Артем поймет, какую он совершил ошибку, но нет. То, что Никита оберегал, как нечто особенное, переживая о большой разнице в возрасте между собой и Ликой.

Артем попросту взял. Сорвал, как цветок и, надышавшись, выбросил, как Печорин. Лика, с которой Никита познакомился в клинике в Швеции стала ни его. Пока Никита прогуливался с Ликой по лесу, мило беседуя по дороге в клинику, засматривался на нее в местном ресторане, Артем ее утащил, как хитрый лис тащит из курятника, затерявшихся кур. И провел с ней ночь, о которой бредил Никита.

* * *

(Вечер января 2011 года)

Лика вошла в палату.

Едкий запах медикаментов ударил ей в нос. Она открыла окно и включила свет. Луч лампы мгновенно осветил комнату. Палата больше напоминала небольшую залу, чем больничный закуток на одну персону.

Лика скинула плащ и подошла к зеркалу. Ее тонкая как лист кожа на лице дышала чем-то не совсем здоровым, больше больным духовно, а не физически. Словно каждое прикосновение мужской руки портило ее выражение лица, как будто прикасаясь к какому-то капризному яблоку, на котором остается след или вмятина.

«Как бы искренне не смеялся клоун, его грим всегда давит на зрителя, – с грустью думала Лика. – И как бы искренне не смеялся клоун в уборной актера, он по-прежнему будет ощущать на своем лице остатки выцветших красок».

Она так долго искала, чтоб быть кому-то нужной и нашла. Но он почему-то не торопится, чего-то боится. Боится ее не совершеннолетия? Или ее богатства? Думает, что она еще маленькая? Жить с девяти лет без матери – это невыносимо.

И семнадцать лет уже не кажутся детским возрастом.

Она вытерла ватным тампоном макияж и вспомнила, как один фотограф на бесплатной фотосесии сказал, что глубина и объем ее глаз совершенны. И еще многое, что он болтал, что сейчас всплыло совсем некстати. Образ воспевателя блуждал по углам палаты и раздражал ее.

«А Никита способен любить по-настоящему…»

Лика подошла к распахнутому окну. Холодный ветер гнал перистые облака вдаль.