В сторону Атлантиды

– Ты чего раскис?

– Я в полном порядке. А ты, похоже, успел напиться.

– Только не заводи эту шарманку снова.

Никита рукой нащупал под пружинистой кушеткой обувь и сел на свою застеленную кровать, сунул правую ногу в ботинок.

– Куда намылился? – спросил Тема, когда Никита уже стоял на выходе, накидывая чёрную парку на плечи.

Тема стоял уже без футболки. Высокий и худощавый. Жилистое телосложение бегуна. В правой ладони болтался пустой стакан.

– Хочу подышать свежим воздухом, чтоб надрать этих дипломатов в шахматы.

– А-аа. Давай старичок. А то я и впрямь охмелел. Наверное, вздремну часик.

– Договорились. Как приду, разбужу тебя.

Никита хлопнул дверью и остался в пустом коридоре, окрашенного в приторно зелёный цвет, с белым, как снег потолком, на котором через каждые три метра красовались конической формы прозрачные плафоны.

Никита тихо пошаркал не зашнурованными ботинками вперёд, с разнузданными языками, утопая ногой в мягком ворсе, узкой ковровой дорожки.

Длинный коридор упирался в небольшой застекленный холл с лифтами. Там, где находился центральный вход в клинику, состоящую из четырёх главных и одного подвального этажей. На металлической доске, ввинченной шурупами в белый камень, с правой стороны, было выгравировано бело-розовыми буквами: «Privat klinik med experimentell terapi» – частная клиника экспериментальной терапии.

Приблизившись к выходу, Никита резко обернулся. Ощущение, будто кто-то за ним следит.

Коридор был пуст.

Кроме электрического шепота, колеблющихся звуков, вырывающихся наружу из-под стеклянных плафонов, ничего больше не было слышно. Будто все легли спать или умерли.

Никита дернул за серебристую ручку двери и приятная прохлада, тёплого января оглушила сильным потоком ветра. Опьянев от свежего воздуха, он покачнулся в ногах, чиркнув массивной подошвой Тимберлендов по мраморному полу, выложенного мозаикой.

Похлопав по джинсовым карманам, Никита обнаружил, что оставил зажигалку в палате.

Достал из внутреннего кармана парки успокоительные таблетки, кинул сразу две в рот и начал громко жевать, и кривиться, кромсая горькие колёса во рту. Антибиотики выписывал высокий и худощавый доктор Ларс, вместе с витаминами и прочей требухой, которую они с Темой, разумеется, не принимали, либо выплевывали в раковину умывальника, – если доходяга Ларс выдавал таблетки прямо у себя в кабинете. Либо выбрасывали в урну туалета.

Но с уколами была загвоздка.