В сторону Атлантиды

– Мы с ней хорошо сдружились. Здесь нет ничего особенного, в том, что я знаю ее пароль от айфона.

– Труби, труби!

– Макс, у меня как бы жена.

– Как бы? – Макс торжественно улыбнулся. Типа подцепил на крючок.

– Слышь, может, сам подкатишь к ней?

– Нет уж, сенкью.

– Макс, я серьёзно.

– Чувак, я тоже.

– Ты знаешь: откуда она прикатила?

– Саратов.

– Ну?

Никита недоуменно пожал плечами.

– Обычный город.

– Это не Москва.

– Разницу я понимаю.

– Чувак, она примчала сюда за хорошей жизнью.

– И это по-твоему плохо?

Никита посмотрел Максу в мутно-зеленые от недосыпа, глаза. Внутри у Никиты, что-то вдруг заиграло, похожее на злобу. Максу рассуждать легко, когда родился в своей квартире, а не в ипотечной, съемной или детдоме. Хоть и рожают тебя в роддоме, но везут ведь в чужой дом.

– Нет, – Макс немного зажеманился.

– Ну вот.

– Таких, как она я называю мотыльки, – Макс не унимался.

Он погладил свою шикарно ухоженную барбером бороду и повернулся к Никите надменным профилем.

Никита безучастно покачал головой.

– Мотылек живет два дня, – Макс косо глянул на Никиту, – А такие, как Аня гнездятся два года в Москве. Это дедлайн, чувак, – время за которое ты должен к кому-то прилипнуть. То есть выскочить удачно замуж.

– А если не вложиться в срок?

– Эти особи либо перегорают ко всему: потому что ими пользуются богатенькие молодые раздолбаи. Или устают жить на содержание папиков.

– Кто такие папики?

– Это такие пузаны с кошельком, с закрашенной, в дорогом салоне, плешью на башке.

Но попробуй еще найди нормального, а не извращенца. Короче один шанс из ста. Легче наткнуться на любовь. Но кто хочет жить с милым в шалаше?

– Ты прям драматическую арлекинаду расписал.

– И не говори. Почти каждая провинциалка тянется только к бабкам, – Макс был доволен собственными выводами и надменно улыбнулся, давая понять, что он из другой касты.

– А вот собственно и… провинциалка.

– Но, – Макс выдержал паузу.

Набрал в легкие воздуха и сказал: ты исключение для Ани. Зайдешь и без бабок.

Аня вышла из лифта и повернула направо, в сторону противоположную выхода.

Макс окрикнул ее: Анчут!

От того как он исковеркал ее имя, у Никиты наизнанку выкрутило живот.

Аня обернулась, распушив винные, цвета глинтвейна, волосы. Из последних сил ослепительно улыбнулась, словно позировала фотографу, который прятался за высоким зеленым фикусом, в глиняном горшке.