Библиотека

"Хорошо еще, что не трое", – думала она, пытаясь прокормить двух младших братьев на свою нищенскую сестринскую зарплату.

"Хорошо еще, что не зарезала меня во сне", – думала она, обнаружив, что мать нашла спрятанную заначку и вытащила последние деньги.

"Хорошо, что он так рано умер", – думала она, вспоминая пьяные побоища с матерью, которые устраивал отец.

В общем, все было хорошо. Можно было оправдать и Ксюшин храп, хотя она ее в последний момент подвела. "Хорошо… Хорошо… Черт! Да что же в ней хорошего?" – возмущенно подумала Юля, откидывая одеяло.

"Если уж проснулась, надо вставать. Впереди полно дел", – этому принципу она не изменяла даже в общаге, хотя и могла бы поваляться часиков до девяти.

Она сразу почувствовала, что комната стоит какая-то непривычно пустая. Даже храп будущего – еще будущего, но уже неудавшегося, тут сомневаться не приходилось – экономиста не мог заполнить эту пустоту.

Юля бросила взгляд на Аленину кровать и поняла, что не так. Кровать оставалась такой же, как и вчера: аккуратно заправленной и не смятой.

Алена не вернулась. Юля натянула штаны от спортивного костюма – двести рублей, неровные строчки и плохой материал, к которому прилипала любая пыль; привет родному ковельскому рынку: на центральной площади и, как всегда, по четвергам – подумала, стоит ли надевать куртку (груди так и торчат, натягивая белую простую футболку), потом решила, что общежитие все равно женское, и груди есть почти у всех. А кому не нравится – пусть завидуют!

Она взяла зубную щетку, пасту, мыло и полотенце и пошла в умывальник.

Еще полчаса, и там будет очередь из сердитых, непричесанных, ненакрашенных, с ночным запахом изо рта девушек.

Она подумала, что институт брака сильно бы пострадал, если всех молодых людей, одержимых мыслью о женитьбе, приводить сюда на утреннюю экскурсию. Вечером девушки выглядят куда лучше; особенно при неярком свете. Недаром поздний вечер и темная ночь – время романтиков и влюбленных; время пылких признаний и бушующих страстей.

Лунный свет и дрожащий огонек свечи сильно способствуют любви.

Помнится, высокий ординатор на ночные свидания тоже приносил с собой свечи. Правда, они не горели; их приходилось засовывать кое-куда. Но любви они, конечно, способствовали; во всяком случае, так считал ординатор. До того момента, пока не попалась негодная; давшая осечку, как холостой патрон. Сама ведь виновата: знала, что высоким ординаторам доверять нельзя. А уж свечам – тем более.

Юля усмехнулась.