Башня

Канал В. Другой мужчина – круглолицый и румяный, глядит в камеру, не отрываясь; следит, кто из зрителей пошел к холодильнику, а кто – на минуту отлучился в туалет. "С учетом вышесказанного… Не хотелось бы повторяться, однако, я думаю, нам все-таки придется признать… Дважды два – это… Конечно, учитывая сложившуюся ситуацию в целом и некоторые частности, которых мы вскользь коснулись в нашем разговоре за последние тридцать минут… Так вот, подводя итог сегодняшней полемике, в которой вы могли участвовать благодаря интерактивности нашей передачи… И учитывая пожелания, поступившие от наших зрителей… Парадоксально, но складывается такое ощущение, что дважды два – это все-таки четыре…".

Канал Д. Кирилл Истомин. "По некоторым соображениям, о которых я предпочитаю умолчать; не потому, что опасаюсь за себя лично, а потому, что я, как директор канала, несу моральную ответственность за судьбу всего журналистского коллектива… Но я все же должен сообщить, что дважды два – четыре…".

Эффектная пауза, брови, взлетающие над тонкой оправой очков, характерное пережевывание пухлых губ, уголки рта опущены книзу, – словом, мина "не знаю-не знаю, так ли это на самом деле – вам решать… Вам с этим жить".

В этот момент редко кто из телезрителей не чувствовал себя последним идиотом и не бросался к калькулятору.

Штука в том, что сегодня Истомин чувствовал последним идиотом себя.

Режиссер увел на рекламу, отключив камеры и звук; по селекторной связи раздался его хрипловатый голос: "Четыре с половиной минуты".

Гримерша подскочила к Истомину, быстро заткнула за воротник голубой сорочки бумажную салфетку, промокнула жирные пятна, выступившие на лбу и на носу, и стала обновлять тон.

Истомин размышлял над сообщением, переданным ему в наушник режиссером.

– Эй! – громко сказал он. – Так что же там происходит?

Ответом было молчание.

– Я хочу знать, стоит ли это вообще давать в эфир?

Голос режиссера из-за огромного стекла, отделявшего пульт от студии.

– Говорят, бригада из РТР выезжает на место. У них эфир через пятнадцать минут. Наверняка это пойдет среди новостей.

– Да?

Время передачи подходило к концу. Истомин прислушался к своему внутреннему голосу; к безошибочному чутью высокопрофессионального журналиста.

Стоила ли эта новость того, чтобы посылать на место съемочную группу? Но главным было даже не это.