Энские истории

А одна расплывающаяся тетка выдувала из множества ниспадающих друг на друга подбородков примерно следующее:

– Ну вот, теперь-то, когда сын приехал, вам, Светлана Александровна, полегче будет… Сможете, наконец, долги отдать…

Мать виновато улыбалась и опускала глаза…

Я сбежал через три дня. Больше вынести не смог. Оставил на зеркале в прихожей все деньги, что имел с собой, за вычетом суммы, необходимой на обратный билет, и рано поутру, едва начало светать, на попутной машине уехал из города.

* * *

– Мать умерла через четыре года от рака груди. За это время у меня накопилась целая связка писем от нее: она посылала их просто так, не надеясь на ответ. Я никогда их не перечитывал, но и выбросить почему-то не мог: таскал всюду с собой в коробке от зимних ботинок, купленных по случаю на барахолке в Тынде.

Когда вдруг ее письма перестали догонять меня (а они меня рано или поздно все-таки догоняли, как свернутая газета – верткую муху, потому что авиапочта неизменно оказывалась проворнее), я почувствовал неладное – словно бы стало чего-то не хватать.

Потом уже я получил известие об ее смерти. Писала все та же толстая тетка: инфаркт, инсульт, ишемия и гипертония никак не могли договориться между собой о том, кто из них поставит завершающую точку в этой никчемной ленивой жизни.

Позже мне стала понятна причина, заставившая тетку хлопотать: когда я приехал, она меня уверяла, что мать осталась ей должна за свои же собственные похороны (??).

И остался совсем один.

* * *

– Я уладил все дела и вступил в наследство, состоявшее из маленькой квартиры, скрипучей полутораспальной кровати и покосившегося шкафа с треснутым зеркалом; отдал деньги всем, кто утверждал, что был семейным заимодавцем; поставил на родительскую могилу общий памятник из серого гранита и ажурную ограду из заостренных прутьев. Ограда плотно охватывала цементный цоколь: так, что места внутри нее больше не оставалось, даже для меня – я собирался навсегда уехать из Энска.

* * *

– Может быть, это лишнее? Видимо, не стоило мне об этом рассказывать… Вряд ли это имеет хоть какое-нибудь отношение… Но, честно говоря, я так запутался… Я уже ничего не понимаю…

Сидевший напротив черноволосый красавец снисходительно улыбнулся. Несколько долгих мгновений он молча смотрел на меня. Так смотрят на безнадежно больных.