Ласковый убийца

Кольцов перевел взгляд на Макаева: тот был в костюме – дорогом, английском, сшитом на заказ – и босиком. Это поразило Кольцова еще больше, чем покрытые коврами полы.

Макаев поймал его удивленный взгляд, еле заметно улыбнулся и сказал:

– Проходи, дорогой, – указывая рукой на комнату.

Кольцов прошел, с интересом глядя по сторонам. Ковры – везде были ковры. Они лежали на полу, на низких широких диванах, ими были увешаны все стены.

На одной из стен красовались сабли, шашки, кинжалы и ятаганы – все старинные, насколько мог понять Кольцов.

Хотя он не очень-то разбирался в таких вещах.

В той комнате, куда пригласил его Макаев, стоял огромный стол, сплошь уставленный блюдами и бутылками. Мало того – на низеньких столиках, выстроившихся вереницей вдоль стены, также было полно всяческих яств и напитков. Кольцов даже подумал, что Макаев ждет еще гостей – как минимум человек сорок.

– Я не спросил у тебя, что ты любишь, поэтому пришлось заказывать все подряд, – увидев его замешательство, объяснил Макаев.

 – Если здесь чего-то не хватает, ты скажи.

– Нет, спасибо, – отозвался Кольцов. – Все очень хорошо.

– Что ты будешь пить? – спросил Макаев. – Водка, коньяк, виски, вино…

– Пожалуй, виски, – помедлив, ответил Кольцов. – "Джонни Уолкер", блэк лейбл, если есть.

– Конечно, – Макаев налил ему виски в большой хрустальный стакан с широким дном, себе – немного вина. – Давай выпьем за то, чтобы мы лучше понимали друг друга. Это сейчас самое главное.

– Точно, – поддакнул Кольцов, поднимая стакан.

Он выпил все – до дна. Макаев же слегка пригубил.

Некоторое время Макаев сидел молча, словно задумавшись, и внимательно смотрел, как Кольцов накладывает себе на тарелку большие, еще дымящиеся куски ароматного нежного мяса в каком-то умопомрачительном соусе.

– Ты знаешь, Сергей, – сказал он наконец, – я давно хочу с тобой поговорить, – он подлил ему еще виски. – Тебе надо определяться. Я ни на чем не настаиваю, я просто хочу, чтобы ты сам сделал свой выбор.

Кольцов отодвинул тарелку:

– Что ты имеешь в виду?

Макаев посмотрел на него почти с отеческой нежностью:

– Да ты поешь, поешь.

У нас с тобой разговор двух друзей. Семейный, можно сказать, разговор. Поешь и выпей, – он поднял свой бокал, – давай выпьем за нашу дружбу.

Они чокнулись и снова выпили. Кольцов опять принялся есть.

– Понимаешь, – Макаев почесал чисто выбритый подбородок, – я часто в последнее время думаю: вот есть Серега, мы с ним делаем дело. Хорошо делаем.