Ласковый убийца

"Строго говоря", – размышлял он, пуская тонкие струйки дыма: "вариантов не так уж и много: либо печатать, либо не печатать. Если я напечатаю – поднимется скандал. Возможно, это приведет к тому, что на Берзона заведут уголовное дело. А может, и не заведут. Хотя мне почему-то кажется, что все эти документы, которые передал Кольцов, подлинные. Ну и что с того? Это не так уж и важно. Главный вопрос – зачем? Зачем Кольцову потребовалось скомпрометировать Берзона? Чтобы устранить конкурента? Но они – фигуры разного масштаба.

Для Берзона Кольцов – мелкая сошка. Нет, они не конкуренты. Тогда, может быть, его кто-то использует? А он, в свою очередь, хочет использовать меня? Вполне возможно. Но кто этот всемогущий кто-то, который не боится спорить с самим Берзоном? Вот что самое интересное! Кстати, как этот хмырь вышел на меня? Откуда узнал мои координаты? Он ведь так и не сказал: все ходил вокруг да около, темнил. Ничего, друг. Мы с тобой сыграем наоборот. В обратную сторону. И проследим за твоей реакцией. Вот тогда и посмотрим, что ты на это скажешь."

Ремизов усмехнулся, достал документы, разгладил их, сделал на портативном ксероксе пару копий и положил их в ящик стола. Затем вышел из дома, сел в машину и помчался по Садовому кольцу в сторону Крымского моста. Здесь он съехал на набережную, развернулся под мостом и оказался на Остоженке. Проехал немного вперед и свернул направо, в один из маленьких переулочков. Поставил машину во дворе пятиэтажного дома из красного кирпича и набрал номер мобильного Кольцова.

В трубке послышались длинные гудки, и затем немного хриплый голос ответил:

* * *

КОЛЬЦОВ.

– Да!

– Здравствуйте, Сергей Иванович! Ремизов вас беспокоит.

– А, Андрей Владимирович! Здравствуйте! А я все жду, когда вы позвоните. Ну что, вы сделали все, что хотели? – Кольцов почему-то сильно волновался; у него даже вспотели ладони.

– Сергей Иванович, именно поэтому я вам и звоню. У меня возникло очень много вопросов, и я хотел бы встретиться с вами, чтобы прояснить кое-что.

По телефону, как вы сами понимаете, такие вещи не обсуждают, – Ремизов говорил подчеркнуто строгим тоном.

– Да, конечно. Давайте встретимся, – Кольцов засуетился. – Когда и где?

– Когда? – с легким оттенком презрения переспросил Ремизов. – Да чем скорее, тем лучше. Для всех лучше, – подчеркнул он. Взглянул на часы: половина седьмого. – Где вы сейчас находитесь? – Ремизов не давал Кольцову опомниться.