Ласковый убийца

Сами понимаете, обещать поддержку и содействие я вам не могу – было бы глупо понапрасну дразнить гусей, но… Это нужно для Родины, значит, этим надо заняться. Я не могу вам приказывать, это дело совести каждого из вас. Я просто очень сильно вас прошу.

Повисла пауза. Топорков сощурил голубые глаза:

– Я готов!

Тотошин повернулся к Нине:

– А вы, Нина Александровна?

Нина перестала писать и мелко затрясла головой, словно она чем-то подавилась. Ее кудряшки запрыгали, обнажая маленькие симпатичные ушки.

В мочках были продеты сережки в виде разнокалиберных золотых колец. Топорков насчитал семь и сбился, потому что в этот момент Нина прекратила трясти головой.

– Хорошо, – подытожил Тотошин. – И помните, наш разговор должен оставаться в строжайшем секрете. Идите. Спасибо. Я рад, что не ошибся в вас.

Валерий с Ниной встали и направились к выходу.

– Да! – остановил их Тотошин. – Я забыл вам еще кое-что сказать. Может быть, это мелочь, но в нашем деле мелочей не бывает, – он оперся руками на край большого стола для совещаний, – вы знаете, что нашли ворту-у-у-битого?

В первый раз за все время беседы Каминская решилась поднять на министра глаза:

– Что-что? – тихо спросила она у стоявшего рядом Топоркова.

– В зеве у трупа, – так же тихо, не поворачиваясь в ее сторону и не шевеля губами, чтобы не обидеть Тотошина, объяснил Стреляный.

– Ворту-у-у-битого, – повторил Тотошин, – была обнаружена греческая монета "драма" достоинством в один рубль.

– С "Х" посередине, – покраснев от собственной смелости, поправила его Каминская.

– Не понял? – насторожился Топорков. – В каком это смысле?

Тотошин замялся – он не знал, как правильно отреагировать.

– Уточните, пожалуйста, что вы имеете в виду, – произнес он строго.

– Не "драма", а "драхма", – объяснила Каминская. – Греческая монета "драхма".

– Спасибо за произведенную поправку, – с достоинством сказал Тотошин, – хотя, согласитесь, это не имеет принципиальной роли.

Потому что не играет никакого значения. Ведь так?

– Извините, – опустив глаза, еле слышно сказала Нина.

– Ничего страшного, – добродушно рассмеялся Тотошин. – Страшное будет впереди…

Валерий и Нина вышли из министерского кабинета вместе. Стреляный пропустил Нину вперед, чтобы спокойно рассмотреть ее ноги.

"Ничего… Немного кривоваты, напоминают формой кронциркуль. Наверное, после занятий балетом она бегала в секцию конного спорта.