Сокровище

Сегодня утром я выжал от груди сто десять килограммов. Ну? Что же вы? Есть желающие? Я жду!

Ни густобородый репортер, ни рыжая журналистка желания не изъявили.

– Хорошо, – подытожил Виноградов. – Если я здесь, по краю сцены, пройдусь на руках? Это вас убедит?

Журналисты нестройно согласились.

Виноградов снял пиджак, раскинул руки и напряг бицепсы. Белая шелковая рубашка в соответствующих местах мягко приняла форму полукружий. А затем уж – и вовсе произошло невероятное; то, что потом обсуждали, как «самое значительное событие экономического форума в Санкт-Петербурге».

Шестьдесят шестой номер в списке «Форбс» закусил кончик дорогущего галстука, встал на руки и прошелся по краю сцены.

И тут уж никто не скупился; отбросив блокноты и диктофоны, журналисты хлопали во все ладоши.

9

На кладбище было пустынно. Пахло еловой прелью. Где-то неподалеку, но Марина никак не могла понять, где, чирикала надоедливая птичка; судя по голосу, выглядела она омерзительно.

Марина стояла перед могилой отца.

Свежая земля успела просохнуть, а холмик – осесть; Марина поправила перепутанные ленты венков и собрала увядшие цветы. Достала тряпку, намочила ее водой из бутылки, которую наполнила на входе, и протерла закрытую полиэтиленом фотографию отца. Отступила на шаг и посмотрела на низенький деревянный крест с табличкой. «Сергей Николаевич Поляков». И – годы жизни. Год рождения, казавшийся непостижимо далеким, и год смерти, выглядевший фатально несправедливым.

Рядом кто-то кашлянул.

Марина обернулась и увидела мужчину неопределенного возраста в дурно сидящем темном костюме.

– Я вижу, вы скорбите? – участливо сказал мужчина.

– Неудивительно. Я потеряла отца.

– Что вы говорите? – мужчина оставался неподвижен, но Марине показалось, будто он по-бабьи всплеснул руками. – Сергей Николаевич. Такой видный ученый. Историк.

– Вы его знали?

Мужчина мелко закивал, словно боролся с неожиданно охватившей задумчивостью. Последовал протяжный вздох.

– Я много о нем слышал.

 – Мужчина достал платок. – Безусловно, он заслуживает памятника.

Вот так. Трогательное участие незнакомца вдруг получило примитивное и обидное объяснение. Марину едва не разобрал смех.

– Вы – похоронный агент?

– Это – не самое лучшее название для моей профессии.

– Вы что, на проценте?

– Я скорблю вместе с вами.

– Предпочитаю это делать в одиночестве.

– Почему вы так категоричны? Здесь, в месте последнего приюта…

Марина не стала дослушивать.