Цепные псы Россы

Кресла достигли пика подъема и резко устремились вниз. Выстрелили парашюты, и началось плавное снижение.

Теперь для ястребов они были как на ладони. Легкая мишень, можно расстрелять из пулеметов. Никита даже успел попрощаться с жизнью. Обидно за Ежонка. Какой же он дурак, что согласился взять ее с собой. Стало так обидно, что Никита стиснул зубами рвущийся наружу вой.

Ястребы совершили круг над снижающимися ложементами и направились назад к городу.

Похоже, добивать их никто не собирался.

Камень с сердца упал.

На земле они окажутся не такой легкой добычей. Можно и побороться.

Никита увидел, как умер их «ГЕК». Челнок упал в сердце леса, ломая деревья, и взорвался. Начался пожар. В небо поднялся столб черного дыма – сигнальный костер.

Они приземлились на лесной окраине.

Ложемент Никиты ударился о землю и перевернулся. Вслед за парашютом его протащило по земле метров десять вниз по склону. Повезло, что он оказался вверху, а не бороздил носом землю, придавленный креслом.

Пока ложемент тащило вслед за парашютом, Никита извлек из куртки простой нож с выкидным лезвием и перерезал крепления кресла, потом приподнялся, подтянулся и обрезал стропы парашюта.

Кресло тряхнуло, и оно остановилось, налетев на корягу. Никита вылетел вперед и покатился по склону вниз.

Вот и приземлились. Вот и допрыгались.

Поднявшись с земли, Никита бросился вверх по склону, где виднелись прочно упакованные друзья. Он волновался за Таньку. Как она пережила приземление? Все ли хорошо?

В первом ложементе оказался Заир.

Он уже справился с торможением и стропами парашюта и теперь выбирался из кресла, бледный и с прокушенной губой. Капельки крови текли по подбородку. Похоже, у него застряла нога. Он тянул ее изо всех сил, дергал ремни, пытаясь освободиться.

Никита остановился, но Заир от помощи отказался. Кивнул ему, мол, у меня все в порядке, займись Танькой.

Ежонок лежала в ложементе у кромки леса. Парашют запутался в ветвях, и ее не утащило. Она без сознания бессильно висела на ремнях безопасности вертикально стоящего кресла.

Голова склонилась на грудь, и на колени накапала маленькая лужица крови.

– Разбери меня глот! – выругался Никита, подбегая к ней.

Он поднял ей голову, расстегнул ремни и вытащил на себя. Положив на траву, он внимательно осмотрел девушку. Ссадина на виске, разбитые губы и наливающийся синяк на скуле. Похоже, при посадке ее ударило об дерево, после чего ложемент упал.

Никита похлопал Ежонка по щекам, приводя в сознание.