Сад зеркал

Никто, кроме людей, не может привезти сюда меч, и я едва пережил зиму, дожидаясь, пока торговцы потянутся через Озёрный край. Всю зиму я тревожился, что их пути могут измениться, что они не придут, что у них не найдется подходящих клинков, или у меня не хватит товаров на обмен.

О Древо, ну и почему я теперь не прыгаю от радости?

– Это недорого, – говорю я. – Почему ты просишь такую цену за хороший меч, что скрываешь?

– Ничего, – он пожимает плечами. – Но в твоих движениях я узнаю начальную выучку Паджитуса, а я не очень- то обожаю Паджитуса: у него скверный характер, тяжелый взгляд и талант сбивать цену.

А ты, как следует из твоей ловкости, доставишь ему кучу хлопот. Потому я отдаю тебе меч не задорого.

Я вовремя вспоминаю, что бить торговцев нельзя, а когда я наконец придумываю хороший ответ на его слова, он уже не обращает на меня внимания и приветственно машет другим древ-ним, которые идут по тропе. Среди них есть малышня, и человек достает сладкие хрустяшки на палочках: малышня прибежит на их запах, а следом подойдут старшие.

Много-много древ-них стягивается к поляне, где остановились люди со своим товаром, я-то пришел сюда одним из первых, на рассвете. И теперь, когда самая торговля только начинается, я иду обратно к своему Древу, прижимая к груди ножны с мечом и вежливо кивая знакомым семействам.

* * *

– Мне нужно бежать, – весело говорит Дар-Тэя и пытается выдернуть руку из моей ладони, но едет ногами по влажной прибрежной траве и хохочет.

– Нет, не нужно – отвечаю я, обвиваю её колени хвостом, и в горле у меня сладко трепещет что-то.

Дар-Тэя смеётся, но тут же становится серьёзной и отстраняется – кажется, ей правда нужно бежать.

– Пусти, Тимд’жи! Мне надо! Меня Адития просила!

Я тут же убираю хвост с ее коленей и выпускаю руку, хотя не очень-то легко отпустить руку с такими нежными межпальцевыми перепонками.

Но Адития Старейшая – это серьезно, даже серьезней, чем моя радость от нового меча, которой я едва успел поделиться с Дар-Тэей.

– Адития велела купить такие тонкие кусочки металла, – скороговоркой поясняет она, суетливо поправляя ожерелье и поясок, и ракушки на них восхитительно и призывно постукивают. – Такие кусочки. Тонкие и колются.

– Иглы, – говорю я.

Дар-Тэя фыркает.

– Никакие не иглы.