Сад зеркал

Сажусь спиной к яме, лицом к болотам, где над метелками камышей вьются тучи мошек, и предзакатное солнце делает всё вокруг красножелтым. Скоро стемнеет.

Я слышу возню, ворчание Джа’кейруса, потом – скулеж детеныша и раздраженное: «Да иди уже отсюда». И быстро затихающий шорох лап.

– Так вот, – говорит Джа’кейрус и усаживается рядом со мной. – Теперь я отрежу головы агонгов, отнесу их Адитии, получу взрослое имя и уйду искать лекарство от гнили. Наше Древо болеет.

– Знаю.

Джа’кейрус угукает и добавляет:

– Не только оно.

Я щурюсь на комаров, вьющихся над камышами. Какой сырой воздух сегодня. Какой неправильный. Всё неправильное.

– Болеют и другие Древа, это какая-то новая гниль, переродившаяся. Медленней. Страшнее.

Болезнь, что поражает корни, а не ростки. Где твои корни, древ-ний?

Я не знаю, что сказать на всё это, но Джа’кейрус не ждет ответа, он говорит сам, ему зачем-то нужно, чтобы я понял.

– На южной границе торговых путей болеет Древо, на юго-западной границе – тоже.

На восточном краю старых лесов недавно умерло Древо, и теперь каждый соседний род ждет, перекинется на них болезнь или нет. Ходили слухи, что на севере нет древесной гнили, только обычная костная… но твой приятель Фэйтай не просто так пришел сюда, чтобы найти себе женщину: северяне говорят, у здешних древ-них кровь прохладней, и если народится много малышей с прохладной кровью, Древа станут стойкими к гнили. Но если бы это было правдой, новая болезнь сюда бы не пришла.

– И что можно сделать с этим? – спрашиваю я с надеждой, потому что всё сказанное Джа’кейрусом звучит ужасающе.

– Я не знаю, – говорит он, и его голос подрагивает. – Никто из древ-них не знает, потому я хочу идти за ответами к людям или оркам. Адития уже пыталась лечить подобное подобным, как это принято у людей, но она ведь ничего не знает про эти способы. Ей известно не больше того, что говорят торговцы людей на наших дорогах, а торговцы не занимаются лечением, потому их слов недостаточно.

Нужно узнать больше, но нельзя узнать больше, оставаясь здесь. Потому я пойду за ответами туда, где они могут быть. Адития не хочет меня отпускать, но.

Понятно, что «но»: когда Джа’кейрус получит взрослое имя, Старейшая не сможет ему запретить. А за две головы агонгов он получит очень сильное взрослое имя, с которым сможет совершить действительно важные вещи, и все со-родичи будут знать это.

Некоторое время я сижу, пытаясь уложить всё услышанное в голове.