Сад зеркал

Шестеро агонгов – на пороге настоящего бешенства, в каком зверь летит вперед, не разбирая дороги и не щадя себя, и причиняет ужасные разрушения до того, как будет убит. Если они переступят этот порог, то начнут прыгать в яму, и тогда…

Но наше Древо не может лишиться двух воинов разом, потому мы сидим, скрючившись, среди кольев и ждем, когда агонги прекратят лютовать наверху.

Солнце заходит, снаружи быстро темнеет, и становится еще хуже, потому что звери чуют нас прекрасно, а мы их толком не видим – только тени, которые мотаются туда-сюда вдоль края.

Потом долго-долго тянется эта темнота, мелькание черных пятен в ней, рычание и ворчание, холод и твёрдость земли, занемение ног и хвоста, невыразимое желание сменить положение тела и невозможность сделать это, а потом появляются звезды, и ворчание наверху затихает.

Мы еще ждем – вдруг агонги отошли и затаились, мы вслушиваемся в тишину, и нам всё время кажется, что в ней что-то ворочается. Звёздное серебро посыпает блёстками шерстинки на шкурах мертвых зверей, висящих рядом с нами на кольях, и от этого кажется, что они тоже шевелятся.

– Ушли, – решает наконец Джа’кейрус.

Мы медленно поднимаемся, пошатываясь в темноте между кольями на затекших ногах, подбираемся к краю ямы и, подсаживая друг друга, разглядываем окрестности. Агонгов не видно, никаких звуков не слыхать, кроме обычного ночного шороха трав, и мы в конце концов выбираемся из ямы.

А потом далеко-далеко, со стороны озёр, доносятся крики, и мы понимаем, куда ушли агонги.

Мы бежим быстро, мы бежим долго, мы не успеваем.

* * *

Наше Древо упало через четыре дня, когда умер последний порванный агонгами со-родич – Паджитус. Прах остальных уже лежал в земле под корнями Древа.

Адития. Дар-Тэя. Двое малышей, старики. Третий древ-ний, что должен был стать воином нашего рода – в ночь состязаний он охотился на прыгунов в другой части болот, вернулся раньше нас и погиб, защищая сородичей.

Я положил голову убитого мной агонга рядом со свежими насыпями, но этого оказалось слишком мало и, как только умер Паджитус, наше Древо начало потрескивать.

Сначала мы надеялись, что обойдется, но вскоре поняли – нет. Семейство окончательно перестает быть. К вечеру Древо наклонилось над свежими земляными насыпями и стало оплакивать их, роняя большие, на лету иссыхающие листья.

Мы с Джа’кейрусом сидели рядом, смотрели на листопад ?… Не знаю, о чем думал он.