У смерти твои глаза

 – Он ехидно захихикал. Что?то скользнуло ко мне в правый карман пиджака. Я уловил знакомый хруст банкнот.

– Если одумаешься, получишь в два раза больше. Если же нет, то это тебе на похороны.

Последнее слово потонуло в лавине боли, захлестнувшей затылок. Картинка поплыла. Я попытался ухватиться за стену, но пальцы соскользнули. Я упал. Перед глазами промелькнул ослепительный фейерверк, и я буквально погас, как вывернутая из патрона лампочка.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Пробуждение оказалось мучительным. Колокольным звоном полнилась голова, терзаемая дикими болями, словно кто?то из моей черепушки, как птенец из яйца, проклевывался на волю.

Я приоткрыл глаза. Веко – свинцовое покрывало. Мерзкий, словно наполненный плесенью полумрак, только кнопки на пульте управления лифтом светятся чахоточным желтым цветом.

Я пошевелился и зашипел от разряда боли, пробившей в голову. Осторожно, цепляясь руками за стены, я выполз наверх и сделал несколько шагов на непослушных, будто из теста слепленных ногах.

Каждое движение отражалось в голове раскатом грома.

Я неторопливо ощупал эпицентр боли, отнял руку от головы и поднес к лицу. Кровь напитала волосы, отчего они стали напоминать кабанью щетину, но более не текла.

Приятная новость!

Я старался не наводнять мозг мыслями, но они лезли, как грибы?паразиты в мокром подвале, причиняя нестерпимую боль. Я тщательно ощупал себя, проверяя, в чем еще оказалась убыль, целы ли кости, нет ли где колотых ран. И обнаружил. Наплечная кобура пустовала.

Мой девятимиллиметровый армейский «питон» исчез.

Я скривился от боли, но поднес правое запястье к глазам и взглянул на светящийся циферблат. Без пяти девять вечера. Стало быть, я провалялся без сознания два с половиной часа. Ангелина будет в ярости. Я скрипел зубами от злости и разочарования. Последняя возможность наладить пошатнувшиеся отношения с любимой рухнула. Оставалась крохотная надежда, что мой изрядно помятый вид послужит стопроцентным алиби. Такое алиби нарочно не выдумаешь. Не будешь же биться головой об стены, чтобы только оправдать свое опоздание.

«Нужно позвонить инспектору Крабову, – проблеснула сквозь грозовой сумрак дельная мысль, – и заявить о пропаже лицензионного пистолета».

Почему?то эта мысль показалась мне чрезвычайно важной. И отчего?то я знал, что мой «питон» пропал неспроста и мне это ничего хорошего не сулит.

Я дотянулся до лифтового пульта и нажал кнопку восьмого этажа. Мигнули лампочки, и в кабине включился свет.