Вишневый самурай

Лесник нахмурился, приобретя вид колобка, который измазался печной сажей и усиленными движениями бровей пытается очиститься.

– С Самсоном, как я понимаю, вам поговорить не удалось? – спросил он.

– Даже не увидел его, – усмехнулся я. – Меня по голове огрели раньше, чем я успел к пистолету прикоснуться.

Пистолет!.. Я спохватился и дернулся к кобуре. Полицейские насторожились, но промолчали: не стали на моих резких движениях заострять внимание… На мое счастье, пистолет был на месте в целости и сохранности.

Какой странный убийца, однако! Отправил на тот свет Троя, отключив меня, а на оружие не позарился!.. Подозрительно что?то… Непрофессионал? Похоже… Какой профессионал откажется заполучить на халяву чистый ствол, из которого потом щедрую косьбу человеческих душ можно произвести? Самое главное – совершенно безопасно для собственной свободы и шеи!

– У вас не забрали пистолет? – осведомился Лесник.

Цепкий дяденька… Пожалуй, покрепче будет, чем его предшественник Крабов.

– Пистолет на месте, – признал я.

– Знаете что, Туровский, поделюсь с вами одной ценной информацией. Самсон Епифанов два часа назад заявился в двадцать восьмой полицейский участок района Адмиралтейский РАЙ и потребовал себя арестовать. Он рассказал, что вместе с госпожой Городишек поднялся в ее номер, где серьезно с ней поссорился. После чего ушел. В убийстве ее не признается, хотя все улики указывают именно на него… Когда начальник двадцать восьмого отделения услышал эту исповедь, он тут же позвонил мне и сообщил, где мой клиент.

Самсона сразу же переправили в центральное отделение криминальной полиции. Мы провели очную ставку между ним и портье отеля «Бородинский Крест» Филиппом Шаром. Шар опознал в Епифанове того самого молодого человека, который вместе с Городишек поднялся в номер покойной и обратно не вышел. Утром его не нашли. Окно номера было распахнуто. Из этого окна можно легко выбраться на карниз и спуститься незамеченным в город – при определенной доле удачи, конечно. Так что топор по шее Самсона уже плачет! Остались только формальности.

Лесник перевел дух. При его пышности такой монолог мог оказаться весьма опасным для сердечной мышцы.

– Я рассказал вам все лишь для того, Туровский, чтобы вы не питали особых иллюзий относительно невиновности Самсона Епифанова: он вовсе не такая овечка, как кажется.

– А зачем он пришел к вам? – поинтересовался я.