Вишневый самурай

– Что стряслось? По расписанию – землетрясение? Или залив вышел из берегов и нам грозит Всемирный потоп? – поинтересовался я, позевывая и не выражая особого желания покинуть постель.

– У тебя в кабинете сидит дражайшая супруга покойного Троя Епифанова со старшим сыночком.

Новость не из приятных… Голова раскалывается, тело ломит, а тут тебе предлагают пообщаться с родственниками покойного! Отлежаться бы, зарывшись в подушки, забыться бы до конца недели… Но Гонза Кубинец поставил себе целью именно в это утро добиться звания чемпиона мира по подъему неподъемных грузов.

Кое?как, чертыхаясь и поминая недобрым словом все семейство Епифановых, я выбрался из постели.

– Что они хотят? – спросил я, забираясь ногами в брючины и раскачиваясь, словно чахлая осина под напором урагана.

– Со мной разговаривать не стали. Ты же у нас главный специалист по утешению безутешных вдов! – съязвил Гонза, подавая мне рубашку.

Принимать душ я не стал. После установки системы кондиционирования в спальне можно было замерзнуть и даже покрыться коркой льда.

– Налей кружку пива и принеси в кабинет, – попросил я Гонзу, спускаясь в холл.

– Будет исполнено! – отозвался он, подражая древнему джинну, извлеченному из кувшина.

Я пересек холл, взялся за ручку двери кабинета и, тяжело вздохнув, словно предстояло погрузиться без акваланга на океанское дно, переступил порог…

Везет же некоторым людям на женщин! Сам – невзрачный, как сморчок, возраст – почти мафусаиловский, а женщина у него – прекрасна, молода и свежа! Это я о Трое и Хлое Епифановых.

Хлоя сидела в кресле напротив моего стола. В почетном кресле для особо выдающихся гостей. (Туда я не каждого посетителя усаживаю!) В легком черном платье и в траурном платке на голове.

Возле нее истуканом возвышался молодой исполин: Карп, старший сын Троя Епифанова.

– Прошу простить, что заставил ждать, – огибая гостей, произнес я.

Упав в кресло, зашарил по столу, вспоминая, куда накануне спрятал чек, выписанный Троем.

– Очень сочувствую вам, мадам, и вам, молодой человек…

Не люблю произносить душещипательные речи! Они всегда кажутся мне насквозь фальшивыми.