Вишневый самурай

Где же я успел наследить?

Распрямился, и тут меня осенило: в квартире Шара кто?то был! Вполне возможно, именно он и вызвал киллера!

Я бросился к парадной. Перескочил через тело женщины и устремился вверх. Дверь квартиры Шара была распахнута. Вошел внутрь, осмотрелся, заскользил по коридору, заглянул в каждую комнату – пусто! Нигде никого…

А ведь неплохо жил портье! Шикарно… Лишь батарея пустых бутылок выдавала прошедший запой.

Задержался возле телефонного аппарата – старого, красного, с расколотым корпусом.

Просканировал стены, возле телефона все осмотрел – ничего интересного… В последний момент обратил внимание на телефонный номер, записанный простым карандашом на обоях. На карандаш нажимали слабо – чтобы не был заметен…

А неизвестный из квартиры Шара исчез! Наверное, ушел через чердак…

Я достал записную книжку, переписал номер и поспешил покинуть гнилое местечко.

ГЛАВА 13

Домой я вернулся на такси. Поймал мотор в трехстах метрах от столкновения, чтобы не светиться.

Конечно, полиция первым делом, не обнаружив на причале Столыпинского канала катер, который привез стрелка, начнет обзванивать и опрашивать таксистов. Найдет того, кто доставил киллера. Разыщут также водилу, который привез меня сюда, и пилота, что везет теперь домой. Полицейские мою личность хорошо знают. Им достаточно будет словесного описания любопытствующей старушки, выглянувшей из окна во время перестрелки, чтобы легко меня вычислить…

Темнота заполняла город с пугающей скоростью – словно кто?то пытался обернуть Петрополис черным одеялом.

На каналах зажглись фонари, рассекая сгустившийся мрак.

Я чувствовал себя помятым: давно уже не попадал в такого сорта передряги. Тело ломило, оно молило о постели…

Ощутив под ногами гранит причала, я устало направился к дому. В голове роились мысли. Поднявшись на крыльцо, отпер входную дверь и вступил в темный холл. Не зажигая свет, проследовал на кухню, где на ощупь нашел холодильник и добыл из него две бутылочки «Туровского Темного».

С ними поднялся к себе в кабинет и заперся.

Расположившись за письменным столом, я сбросил шляпу на диван и с наслаждением вкусил хмельную горечь. Включать свет в кабинете не стал – глаза мечтали о покое.

В дверь осторожно постучались… Не дают человеку жизни!

– Кто? – прорычал я, безумно недовольный нарушением моего уединения.

– Свои, Даг, – раздался голос Кубинца.