Эпидемия

Самой эпидемией занимались теперь другие отделы.

* * *

Около семи часов вечера во вторую инфекционную больницу поступил странный пациент. Основная странность заключалась в том, что он пришел сам, кутаясь в какой-то дурацкий шарф.

У черноволосого мужчины не было при себе ничего: ни вещей, ни документов. Он жаловался на высокую температуру и сильную головную боль.

Осматривавший его в боксе приемного покоя Андрей Дмитриевич Гарин обратил внимание на то, что вся одежда мужчины выглядела совершенно новой, только что купленной на дешевом вещевом рынке.

Складывалось впечатление, что пациент не слишком-то утруждал себя долгим выбором и взял первое, что подвернулось под руку: джинсы, свитер, кроссовки, да этот аляповатый мохеровый шарф, на котором все еще красовалась фабричная бирка.

Гарин машинально надел маску и перчатки. Он даже представить себе не мог, что это спасет ему жизнь.

Гарин осмотрел мужчину, назвавшегося Алексеем Викторовичем Ремизовым, и не смог придти ни к какому определенному выводу.

Он назначил необходимые анализы и записал назначения в историю болезни.

Клинические симптомы указывали на грипп, но Гарин почему-то сомневался. Он и сам не знал, почему.

На всякий случай он попросил заведующего отделением, Владимира Николаевича Островского, проконсультировать неясный случай.

Островский, четыре года назад похоронивший жену и живший одиноко, частенько допоздна засиживался на работе. Из одушевленных существ в его маленькой квартирке на улице Габричевского, неподалеку от больницы, был только телевизор, к которому старик не питал особой симпатии.

На работе – другое дело: врачи, медсестры, больные и целый аквариум рыбок в кабинете заведующего. Рыбок Островский любил, но ухаживать за ними не умел, поэтому регулярно начинал день с того, что вылавливал сдохших (он говорил – "утонувших") и запускал новых, купленных в зоомагазине.

Островский покряхтел – для приличия – но согласился проконсультировать странного пациента.

Ему все равно было некуда торопиться. Врач, который должен был дежурить в ночь с двадцатого на двадцать первое, неожиданно заболел. Можно было бы найти кого-то другого, но Островский сам вызвался подменить коллегу, хотя заведующему по статусу дежурств не полагалось.

* * *

На Москву опускались вечерние сумерки. В кабинете генерала Карлова горел яркий свет.

Сам генерал сидел за столом, обложившись исписанными и разрисованными листами.