Радио Судьбы

Кто забивает эфир помехами? Кому потребовалось работать на их частоте?

– База! – Он кивнул второму пилоту: продолжай вызывать, а сам сосредоточился на том, что видел внизу.

Серая лента шоссе причудливо извивалась между лесов, как змея в зеленой траве. От Дракина и до самого Кузьмищева она поворачивала, наверное, раз десять. За Кузьмищево, от поста ДПС на северном въезде в Тарусу она уходила вправо, изгибалась последний раз и становилась натянутой, как струна. В самой Тарусе дорога петляла, как хотела, а объездная трасса, ведущая на Калугу, была прямой, как линия на доске чертежника.

Пилот шел, ориентируясь по ней, как по курсу, отмеченному на карте опытным штурманом.

Он снова кивнул второму пилоту: снижаюсь – и подал ручку от себя.

Где-то "далеко внизу он видел черный дым. И источник этого дыма лежал прямо на шоссе. Перегородив его.

Ему не надо было смотреть на приборы, чтобы понять, что скорость у них сейчас – около двухсот километров в час. Или чуть больше.

Три-четыре километра в минуту. Еще пару минут – и они смогут подробно рассмотреть, что там творится внизу, на земле. И потом доложат на базу, а те – передадут в штаб МЧС.

«Стоп! Как мы сможем доложить на базу, если связи нет? Не махать же флажками, как на флоте? Или отправить кого-нибудь из ребят вниз с запиской?»

Он улыбнулся. Ладно. Это будет потом. В крайнем случае, доложит после посадки.

Пилот вспомнил, как в молодости он летал на Камчатке на «Ми-6». Вот уж машина так машина! Все пилоты – от нее бегали, как черт от ладана.

Движок слабенький, перевалить на таком вертолете через самую низкую сопку было серьезной проблемой. А ему очень хотелось летать – на чем угодно, хоть на стиральной доске. Поэтому он, не задумываясь, согласился. Он лавировал между сопками, как лыжник на трассе слалома, искал одному ему видимые ориентиры, ходил вдоль берегов и как попало, наплевав на проложенные курсы и разрешенные высотные коридоры. И всегда оставался цел. И всегда возвращался. И количество взлетов у него равнялось количеству посадок. Поэтому его уже в тридцать два года иначе, как Санычем, и не звали. Уважительно и ласково – Саныч.

Потом он познакомился с женой. Не где-нибудь – на Черном море, в пансионате, куда поехал по профсоюзной путевке. Вот и смейся после этого над курортными романами! Для кого-то – легкий, ни к чему не обязывающий флирт, а у них все сложилось как нельзя лучше. Все очень серьезно.