Цена бессмертия (сборник)

Идя по улице в закопчённом, замусоренном, дымном Сан-Франциско, Эль с ужасом смотрел, как двое детей вкалывают себе грязным шприцом какую-то гадость в руку и тут же падают на землю в губительном экстазе. Зачем эти люди дурманят и травят себя ещё больше? Они и так насквозь пропитаны смрадом и отравой! Зачем пускают по венам ядовитый раствор, пьют горькую опьяняющую жидкость, вдыхают зловонный дым? Что они пытаются заглушить в себе? Что?

И вдруг он увидел такое же чудное лицо, как и в самом первом своём путешествии, в Александрии.

На этот раз оно принадлежало человеку в ритуальных одеждах, вышедшему из большого, увенчанного восьмиконечными крестами здания. Что же общего между этими двумя людьми, которых отделяют друг от друга века? Эльвейс догадался: у них одинаковое выражение глаз! Но какое? Что в этих глазах такого особенного, что заставляет столь сильно биться его сердце? Это невероятно, но они нестерпимо счастливые и живые! Как можно быть счастливым в таком аду? Неужели эти люди не видят всего, что происходит вокруг? Может, они просто психически нездоровы? Элю рассказывали, что раньше существовала такая болезнь, при которой человек не помнил себя или считал кем-то другим. Наверное, это именно такой случай…

* * *

Вернувшись домой, Эль зашёл в кабинет к Папе, который прислал сообщение, что желает его видеть. Тот сидел за столом и работал на своём персональном ноутбуке. Такие портативные аппараты выдавались всем гражданам Нового Иерусалима, достигшим возраста семи лет.

Парадин был истинным порождением своего века – ни одного резкого движения, непродуманного слова, неосмотрительного поступка. Чёткость, рассудительность, трезвость во всём. Талантливый учёный-антрополог и безупречный член общества. Не зря его избрали Членом Высшего Совета и Папой Эльвейса. Вот уж действительно великолепный пример для подражания любому ребёнку!

– Сынок, – сказал Парадин, усаживая Эльвейса на диванчик и садясь рядом с ним, – я хочу поговорить с тобой о твоих путешествиях.

Я знаю, что происходит у тебя в душе. Я тоже неоднократно бывал в прошлом, по своей специальности. Ты осуждаешь древних людей?

– Я пытаюсь разобраться, что ими движет, что даёт им силы жить. Как можно терпеть весь этот ужас, если не видишь в своей жизни никакого смысла? Почему они так редко кончают жизнь самоубийством?

– Одними древними людьми движут примитивные инстинкты – инстинкт самосохранения, инстинкт продолжения рода, животная жажда жизни.