Судьба наизнанку

Ещё ниже расположенные треугольником чёрные ручки, слева от верхней ручки небольшая чёрная кнопка. Совсем в низу прорезь с маленьким выступом слева.

Из выступа пола между ними, закрытого серой накладкой, сразу за двумя круглыми выемками, вертикально торчал короткий рычаг с набалдашником, за ним, в глубине между сиденьями торчал под углом другой короткий рычаг.

– Поехали – Олег поворотом ключа завёл двигатель, снял машину с ручника и сдал, выворачивая, назад.

В закрытой изогнутым стеклом и прикрытой сверху полукруглым козырьком нише перед Олегом засветилась и тут же погасла россыпь разноцветных лампочек, пришли в движения стрелки двух больших циферблатов.

В верхней части ниши, между циферблатами, засветилось маленькое жёлтое окошко с чёрными цифрами и чёрточками, собранными по краям в два столбика.

Пока Олег выруливал, на дорогу вышли Антонина и Вероника.

– Мы на станцию и назад – сказал им Олег, нажатием кнопки опустив стекло.

Фёдор увидел, как Олег на два щелчка повернул кольцо на торчащем влево от маленького руля чёрном стержне и одновременно с этим ручки, кнопки, циферблаты засветились жёлто-оранжевым светом.

Постепенно редеющий туман пробили два световых луча.

– Что за машина? – хрипло спросил Фёдор

– Румыны делают, а так французская разработка, фирмы 'Рено'. 'Логан' называется. Два года назад купил.

– Олег, извини, я сначала не поверил, а теперь … – Фёдор попытался ухватиться за привычную ассоциацию – а может ты полярник? Или лётчик-испытатель? Раз такая машина у тебя.

Олег хмыкнул.

– Хотелось бы. В детстве мечтал лётчиком стать, даже в авиакружок ходил. Но не судьба. … Нет, Фёдор – я простой торгаш, по-вашему – спекулянт.

– Как же тебя не посадили, за спекуляцию – то? – искренне удивился Фёдор.

– У нас это не преступление, а уважаемая работа – Олег посмотрел на вытянувшееся лицо Фёдора – слушай, что там, в будущем случилось.

За те пятнадцать минут, что они ехали до станции, Олег попытался кратко рассказать о взлёте и падении Советского Союза.

О войне, через год кровавым потопом залившей страну, великой Победе и её цене, о причинах Катастрофы лета – осени сорок первого года, ставших известными к двадцать первому веку. О послевоенном подъеме, космосе и атомной бомбе, хрущёвках и 'Жигулях', застое и перестройке, новых городах и пустых прилавках, стройках коммунизма и о том, кто, когда и как их хапнул.

– Вот такие дела, Фёдор.