Полукровка

– Спесио и Фраус? – переспросила мама, – кто это? – с искренним недоумением в голосе поинтересовалось существо.

– Как это кто? – ошарашенно спросила я, я ожидала чего угодно, но не такого глупого вопроса, неужели от горя они совершенно забыли своих детей? Или это новое существо взяло только облик, а воспоминания не брало, тогда откуда оно знает меня?

– Детка, я не понимаю тебя. Фраус и Спесио – это твои деревенские друзья? – все еще ничего не понимая спросила «мама».

Мне не хотелось с ними спорить, это все-равно были не мои родители.

Так, что я спокойно и утвердительно махнула головой. Но в душе мне стало еще больнее. Значит воспоминания о Фраусе и Спесио есть только у меня. Только я помню их лица, улыбки и смех, только в моем сердце они остались живы.

– Так мы можешь их позвать на праздник. Или они куда-то уехали? Даже если они не придут, это не повод отменять праздник, солнышко. Ведь у тебя есть мы, и мы сможем справить твой День рождения в семейном кругу.

– Да, все верно! – тихо ответила я.

На самом же деле, я не буду праздновать свой День рождения вообще. Слишком больно, я хочу отправиться за ними, за моими братьями и родителями. Я не могу больше находится здесь, где у меня больше никого не осталось. Сдерживая слезы, я молча сидела и слушала маму.

– Вот и хорошо. Как же тебе повезло с твоими родителями! Мы уже придумали все празднество. Обещаем, ты его никогда не забудешь! – мама захлопала в ладоши, как маленький ребенок, которому купили игрушку, которую он так давно хотел.

– Спасибо мне и правда, наверное, с вами повезло, я вас люблю, мама и папа, – я постаралась, как можно правдоподобней улыбнуться, ведь после этого разговора я скорей всего уйду навсегда, и никогда их не увижу. А я хочу остаться радостной в их воспоминаниях, даже если это и не настоящие мои родители.

– Вот и прекрасно, – подал голос, все это время, стоявший в молчании папа, – а теперь иди в свою комнату, а мы с мамой обсудим подробности праздника, – ласково сказал он.

Я коротко кивнула, еще раз улыбнулась и направилась к себе в комнату. Кот лежал на подоконнике съежившись в клубочек, и печальными глазами смотрел в окно. Я подошла к нему, мной овладело дикое желание погладить его, чтобы ощутить хоть какое-то тепло. Короткая, слегка взъерошенная шерсть, так и манила меня и мне хотелось погладить ее.

– Тебе хорошо, – печальным голосом сказала я, оторвав взгляд от его шерсти и посмотрев в окно, – никаких забот.