Виртуальный мир 1. Играй или умри

Буквально через пару минут зайчик заметил меня и заинтересовался. Медленно, но уверенно он стал прыгать в нужном направлении. Я все так же не двигалась, опасаясь спугнуть ушастого. Однако, похоже, он меня совсем не боялся. Зайцы, которых я видела у бабушки, всегда были до ужаса пугливы и редко сами шли к человеку, этот же – настоящий храбрец на их фоне. Вот так, еще немного… Когда друг от друга нас отделяло меньше метра, я впервые рискнула пошевелиться и протянула к нему руку. Зайчик же, никак не среагировав на данное действие, ждал, с любопытством за мной наблюдая.

Вот только еще до того, как я успела почесать его слегка грязную шерстку, вдруг почувствовала резкую боль в указательном пальце и увидела алую каплю крови, стекающую вниз по ладони. Этот беляк меня цапнул! Да еще и отпускать не хочет! Доверяй, называется, милой мордочке… Лишь пригрозив кулаком клыкастому зайцу, мне удалось напугать его и заставить скрыться, выпустив из хватки кровоточащий палец.

Было больно, очень больно. Вот только совсем не от прокушенного до кости пальца.

Да и кому какое дело до небольшой раны, когда внутри все пылает трепещущим адским пламенем? И все-таки брат был прав, утверждая, что физической боли никогда не сравниться с душевной.

В итоге я обхватила плечи руками и зарыдала, в точности как маленькая девочка. Нет, я по жизни никогда не была плаксой, да и жалеть себя тоже не привыкла, вот только… Тогда удержаться было просто-напросто невозможно. Ведь боль в руке оказалась слишком реальной, и подобное могло означать только одно: никакой это не сон, черт побери! Как бы сильно я ни старалась это отрицать, с каким бы отчаянием себя ни убеждала, но все вокруг – правда.

Тридцатого октября две тысячи двадцать третьего года я умерла, а это – моя повторная жизнь.

Мама, папа, брат и все остальные… Мне их больше никогда не увидеть. Они ведь справились с потерей, правда? Не сдались? Не сломались? С ними ведь сейчас все хорошо, да? Хотя о чем это я? Если все вокруг – правда, значит, мои родные умерли уже черт знает сколько тысячелетий тому назад… И теперь я здесь одна… Совсем одна…

Однако по-настоящему меня напугала вовсе не эта истерика, а то, что произошло вслед за ней.

Я задала себе всего один вопрос, ответила на него и слезы тотчас перестали бежать, как по команде.

«Действительно ли моя прошлая жизнь – то, о чем стоит сожалеть?» Конечно, у меня были друзья, родные и близкие, вот только… Они просто были или существовали, если подбирать более подходящий глагол.