Претендент

Хозяин давно дружен с десятником и всегда готов оказать любезность озябшим и промокшим стражникам. Посредине ночи, весёлые девицы, не нашедшие себе клиента, иногда не прочь по-дружески пообщаться со старыми знакомыми. Даже уличные воры, коротающие ночь под той же крышей, несмотря на разность интересов, могут оказаться неплохими собеседниками. А иногда – так и собутыльниками.

А потом приходит утро. И это всегда невесело.

Солнце ещё не поднялось, и ночная сырость пока ещё властвует на улице. Холодный ветер так и норовит выскочить из-за угла и обдать лицо брызгами.

Сейчас бы сидеть у огня… но, вполне может выйти и так, что начальство легло рано, выспалось и с утра решило проехаться по улице. И беда, если не найдёт патруль на установленном маршруте! Не миновать тогда разноса – и неизбежного штрафа!

Хорошо тем, кто несёт дежурство у рогаток! Тем и ходить-то никуда не надо – все сами придут, только не ленись досматривать. Да и шатер для укрытия от возможной непогоды присутствует вполне официально, а костер для обогрева и света горит вообще всегда.

С каждой проезжающей телеги полагается сбросить пару поленьев. Или медяк для их покупки.

Но с другой стороны, у рогаточников нет тех, насквозь неофициальных, источников дополнительного заработка, который присутствует у обычных патрульных. Надо быть совсем печальным дураком, чтобы затеять свару прямо на посту! А вот на маршруте… небесплатно можно и помёрзнуть.

– Смотри, какой-то пьяница! – толкнул локтем товарища Беро Забал. – Даже и до дому не добрался, прямо тут и залёг.

Его товарищ, обладавший куда более острым взором, отрицательно покачал головой.

– Тогда, должно быть, он выпил не просто вина, а какого-то колдовского зелья! Ибо спать, опустивши голову в воду… я, например, так точно не умею! Как он дышит-то?

И он оказался совершенно прав – мнимый пьяница давно уже не дышал. Да это было бы сделать весьма затруднительно – он ведь упал лицом прямо в лужу! Так, надо думать, и помер – не приходя в сознание…

– А выпил-то он изрядно… – первый патрульный перевернул тело и поморщился от вылетевшего из лёгких запаха, в котором тяжкий перегар всё ещё перебивал всякую прочую вонь.

– Любил, стало быть, это дело, – кивнул его товарищ, обшаривавший тем временем одежду покойника. – Ага!

На свет появилась именная бляха – купец!

– Дигиус Мааре, купец из Валерана… где это вообще?

– Да нечистый его ведает. Далеко! – откликнулся третий стражник, наблюдавший за прилегающими улицами.