Реконструктор

Никто не бегает по зданию, стремясь поскорее выполнить поручение. Не скрипят двери, и доски пола не жалуются на судьбу. Небывалое дело – на них постелены дорожки и коврики! А я уже совсем забыл про эту деталь обстановки… Здание молчит, не нарушая посторонними звуками тишины. И мы стараемся почему-то говорить вполголоса. Почему? Не знаю… так тут ведут себя все.

Мой лечащий врач – Эгон Фурц, уже вполне взрослый, солидный человек. Разглядывая меня в свои золотые очки, он что-то мурлычет себе под нос, какую-то мелодию.

Врач нетороплив и спокоен, кажется, ничто на свете не способно его удивить. Внимательно прочитав мою историю болезни и перелистав еще какие-то бумаги, Фурц сильными пальцами ощупывает мне голову.

– Здесь? – нажимает он какую-то точку за ухом. – Что ты ощущаешь?

– Э-э-э… прошу прощения, герр оберарцт, а что я должен ощутить? Болит немного… и все.

– Как болит?

– Ну… вы надавили, вот и побаливает.

– Не покалывает?

– Нет.

– Марта, – поворачивается он к медсестре, сидящей за приставным столиком, – запишите…

И он диктует ей какую-то абракадабру.

Латынь? Может быть…

Совместно с другим врачом Фурц меня осматривает, заставляет раздеться, и они оба внимательно изучают все мои шрамы и отметины. Вновь звучат непонятные медицинские термины. И что они хотят выяснить таким образом?

– Где вы получили ранение в ногу? При каких обстоятельствах?

– Не помню, герр оберарцт. Помню только, что мне перевязали ногу… больше ничего.

– Шрам на руке – от чего?

– Это помню! Мы подрались… у меня хотели отобрать деньги, а я неудачно отмахнулся рукой.

– Как давно?

– Ну…

– Отвечать быстро!

– Я еще совсем мальчишкой был…

Врач кивает – это событие перестало быть ему интересным.

– Марта, назначаю ему сеансы электролечения. Для начала – пять. Потом покажем его доктору Бернсу, мне кажется, это его пациент…

Электролечение?

Я, конечно, в нашу науку верю. В то, что она самая передовая и правильная, – так и вовсе. Но вот совать пальцы в розетку… как-то это меня напрягает.

Неохота, знаете ли…

Впрочем, моего мнения никто и не спрашивает. Так что уже утром следующего дня я лежу на жестком топчане, опутанный какими-то проводами и пристегнутый к нему ремнями. А немногословный санитар около электрощитка пощелкивает какими-то тумблерами.

– Режим, – говорит ему медсестра за столиком и делает какую-то пометку в бумагах.

– Есть режим! – что-то включает санитар.

– Проверка амплитуды.