Корпорация «Коррупция»

Ни в жизть не поверю!

Леднев развел руками: что поделать – служба! У тебя – своя, и у меня – своя.

– Еще труп остыть не успел, а из Москвы уже проверяющего прислали, – зам руководителя Следственного управления по Южноморскому краю Илья Ильич Панов, следак с внушительным стажем, пытался шутить, что в сложившейся ситуации выходило у него не очень. – Такое впечатление, что вам сверху виднее. Все знаете еще до того, как преступление совершено будет.

– Если бы, – Леднев тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, какое давление со всех сторон начнется на следствие, как только первые факты станут достоянием общественности.

 – Может, по старой памяти введешь меня в курс дела?

История их взаимоотношений и вправду была стара, как мир. Сколько споров и конфликтов, сколько дел в совместной разработке, сколько водки выпито вместе за долгие годы сотрудничества – познакомились лет двадцать назад, когда Василий Леднев был старшим опером в розыске, а Илья Панов – начинающим следователем прокуратуры. Мальчишку сперва не хотели воспринимать в серьез и пытались за сигаретами посылать, пока он, несмотря на скепсис окружающих, не довел до суда практически бесперспективное дело по исчезновению пятнадцатилетней школьницы, доказав старым матерым волкам собственную профпригодность.

Зверски убивший падчерицу и спрятавший в горах труп, отчим сел на пожизненное, а ведь едва не обвел вокруг пальца опытных оперов, первоначально считаясь потерпевшим по делу.

Теперь Илья Ильич и сам заматерел, прирос пузом и щеками, обрел болезненную отечность и потерял добрую половину волос в боях за соблюдение законности и межведомственных интригах.

Глядя на незваного и непрошеного гостя в лице коллеги, тянул с ответом, оценивая ситуацию. Затем, приняв единственно верное решение, указал на соседнюю дверь свободного кабинета:

– Пойдем. Не в коридоре же нам с тобой общаться…

Не надеявшийся на теплый прием Леднев охотно согласился.

– Хвастать особо нечем, – в отсутствие хозяина кабинета Панов втиснул грузное тело в узкое чиновничье кожаное кресло, бросил видавший виды портфель на стол и тускло сверкнул матовым циферблатом относительно недорогих, но добротных «Тиссот».

 – С этой минуты мы, как актеры на сцене – под пристальным взглядом зрителей и в жарком свете софитов, – в подтверждение слов он ослабил ворот рубашки, смахнул со лба капли пота. – Если оступимся, сожрут с потрохами, не взирая на прежние заслуги. Ты ж знаешь, Петрович…

Василий Петрович знал.