Корпорация «Коррупция»

Несмотря на близкую к кристальной честность советника, проверяющие наверняка раскопают что-нибудь нелицеприятное, ухватятся за эти факты и начнут трясти ими на каждом углу. Если же все пройдет тихо, то со временем можно будет договориться, сгладить острые углы, решить скользкие вопросы. ЧП забудется, и жизнь войдет в прежнее русло. Публичность же погубит всех, породит такую волну, которая камня на камне не оставит: и в крае, и за его пределами. И как только вся пена поднимется на поверхность, станет достоянием гласности, его, Колобова, по голове не погладят.

Тогда никто не вспомнит прежних заслуг, не оценит, что после развала девяностых буквально поднял Южноморск с колен, возродил хозяйство, создал образцово-показательный край в ЮФО.

Хорошо, если просто снимут, а не возбудят уголовное дело под каким-нибудь благовидным предлогом. Подобные прецеденты уже случались.

Он отставил портфель в сторону и опустился на кресло, положив сцепленные в замок руки на стол.

– Я так понимаю, речь пойдет о советнике?

– Без сомнения.

Расскажите о его профессиональной деятельности.

Юрий Алексеевич задумчиво пожевал мясистую губу, стараясь определиться, с чего начать. И начал с того, о чем его совсем не спрашивали.

– Борис Андреевич удивительный человек был. Не современный. Из другой эпохи. Сами понимаете, офицеры бывшими не бывают. Вот он и сочетал в себе врожденное чувство справедливости, честность и порядочность. Именно такими советская пропаганда рисовала героев-военных и передовиков производства.

Он точно с агитплаката к нам сошел: статный, сильный, уверенный в правоте своего дела. Знаете, «гвозди бы делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей!» – процитировал Колобов известные строки Николая Тихонова, сокрушенно качая головой. – Нет, таких сейчас не делают. Такие люди не родятся нынче. Измельчал народец… Железной воли человек был, с открытой душой. Мы многое потеряли с его смертью. Почти все потеряли, что пестовали долгие годы подряд.

– А конкретнее?

– Я расскажу сначала, – Колобов, испрашивая одобрения, воззрился на Леднева, – мне проще будет, а вам, думаю, понятнее.

Василий Петрович кончиками пальцев потер переносицу.

– Что ж, давайте…

Прежде чем предаться воспоминаниям, губернатор помялся немного, бросил взгляд на настенные часы, вздохнул и, налив из стоящего на столе хрустального графина полстакана воды, жадно выпил в три глотка. Нервно облизал языком влажные губы.