Прорыв «попаданцев»

– Поэтому вашу судьбу решит господин полковник, как высший начальник на территории Форта.

Вот тут его проняло! Дошло, что у себя на земле мы практикуем закон, почти не отличающийся от действующего на корабле в автономном плавании. Такого слова он наверняка не знает, но наслышан о привычках «первых после Бога» кардинально решать дисциплинарные вопросы на борту. Дядя Саша почти не обманул незадачливого ухажера в его печальных предвидениях.

– Не буду сейчас произносить официальных фраз, лейтенант. Выскажусь по-простому.

Ваше лечение здесь прекращено. После операции прошло три дня, сегодня утром хирург сообщил мне, что ваше состояние до сего момента было вполне удовлетворительно, и остальной курс лечения вы вполне можете завершить в расположении своей части. Соответствующий приказ, с самой настоятельной рекомендацией командиру Второго полка, подполковнику Маноло, разжаловать вас в рядовые утром будет готов и отправлен по инстанции. До гарнизона вы будете этапированы под конвоем. Сержант!

В открывшуюся дверь зашел старший, застыл по стойке «смирно», ожидая приказаний.

– Оставьте в палате своего человека. Сами вернитесь в дежурную часть и сообщите начальнику караула, что я приказал организовать дежурство в этой палате до семи ноль-ноль утра. В шесть тридцать я жду его у себя в кабинете для инструктажа. Выполняйте.

– Есть, мой полковник! – и кинулся исполнять.

Не обращая больше внимания на переваривающего приговор испанца, командир указал на выход падре.

– Прошу, – и последовал за так и не произнесшим ни единого слова доном Хосе, пропустив сначала занимавшего свой пост нуму.

В коридоре Дядя Саша осмотрелся и направился в сторону служебных кабинетов. Было видно, что командир слегка завелся после разговора с испанцем. Причина была мне понятна, а вот падре явно пребывал в некотором недоумении. Мы быстро дошли до двери с простенькой табличкой «КАТЯ», при виде которой полковник только вздохнул. Угу, сейчас Катюха и за это огребет…

Сергеич постучал, дождался приглашения и вошел.

Мы остались за порогом, не так уж и велик кабинетик, чтобы создавать там толпу. Разговор оказался короток, озадачив и так полностью загруженного до состояния полного изумления иезуита.

– Лейтенант Чердаклиева! Где ваше личное оружие?!

Екатерина встала, ответила с чувством осознанной вины, но не пряча взгляд.

– В сейфе, товарищ полковник.

– Почему?! Вы нарушили два пункта из трех известного всему личному составу приказа.