Прорыв «попаданцев»

Намерение Мадрида в ближайшее время отправить к берегам Калифорнии эскадру сеньора Бодега, в свете открывшихся обстоятельств, нельзя трактовать иначе, как стремление закрепить свое превосходство над нами в указанным районе.

Рекомендации: усилить флотилию капитана Ванкувера военными кораблями, снабдить его совершенно определенными инструкциями на проведение более жесткого курса во время предполагаемых контактов с испанцами. Поручить капитану провести переговоры с командирами кораблей и судов мятежников, крейсирующих поблизости от интересующих нас земель.

Золотом, убеждением или силой, но склонить отступников принять участие в предполагаемом конфликте на нашей стороне. Уверен, что после завершения операции королевский флот будет способен решить проблемы с возможными проявлениями недовольства со стороны экипажей самоназванной страны.

– Вы так не любите русских и американцев, Эдуард? А заодно и испанцев?

– Сэр! Мое личное отношение к варварам, отколовшимся от метрополии мятежникам и нашему давнему сопернику – никак не могут повлиять на трезвую оценку ситуации.

По отдельности эти страны не могут составить реальной угрозы. Но даже временный союз указанных государств, где интересы Королевства и остальных участвующих сторон будут противоположными – заставит нас изменить правила игры. Действовать в ответ на инициативы соперников, а не наоборот, как всегда происходило раньше.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Но сейчас она была не гнетущей, как несколько минут назад. Рабочая, продуктивная…

– Хорошо, мой молодой друг. В целом я доволен вашим анализом. А тот маленький урок, что вы заслуженно получили, будет, надеюсь, вами оценен по достоинству. Слабые люди говорят, что не ошибается тот, кто ничего не делает. Попробуйте сами найти формулу, по которой живут сильные люди. Можете быть свободны, до завтра. Передайте, пожалуйста, дежурному клерку, чтобы мне принесли кофе.

Дождавшись, когда ему принесли кофейник, сэр Лонгвуд подошел к двери, закрывшейся за клерком, запер ее двумя оборотами ключа, минутку постоял у зашторенного окна, глядя на пустынную и темную улицу сквозь щель между занавесью. Посмаковал первую чашку ароматного напитка, зная, что потом, в азарте той работы, которую он больше всего ценил в своей жизни, будет уже чисто машинально взбадривать себя горьким настоем, не замечая вкуса.