Картофельный обряд

Незнакомец заглушил двигатель и наконец-то выключил Моцарта. И тогда Скорик услышал, как тревожно погромыхивают обрезки пластиковых бутылок нахлобученные на штакетины забора.

Сняв проволочную петлю со штакетины, незнакомец открыл калитку. Незнакомец, словно кость собаке, бросил Скорику пару фраз. Скорик вытащил Палёнова из машины и, схватив за ноги, поволок по земляной заросшей травой дорожке. В остекленевших глазах Палёнова отражалось и прыгало хмурое небо.

Скорик доволок Палёнова до покосившегося крыльца дощатого домика.

Под разбитым окном стояла ржавая бочка, наполненная дождевой водой. За яблоней белела ванна. Заросли малины зашуршали и шевельнулись. Оттуда вышла черная кошка. Она посмотрела на Скорика зелеными глазами, обнюхала лицо лежащего на земле Палёнова, потерлась о ногу незнакомца и задумчиво мяукнула… Она зашла вслед за незнакомцем в домик.

«Надо бежать!» – подумал Скорик. Но страх сковал его. Колеблясь и медля, Скорик боязливо и затравленно стал озираться, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, готовясь вот-вот сорваться с места и сломя голову кинуться прочь.

И вот он вроде бы собрался с духом и даже дернулся. Но в этот момент перед ним, как из-под земли вырос незнакомец и протянул Скорику штыковую лопату.

Черенок лопаты покрывал резной узор из каких-то символов и знаков. Скорик, у которого от страха все помутилось в голове и тело стало ватным, как загипнотизированный, взял лопату и последовал за незнакомцем на заросший травой участок за домиком. Тихо урча и мяукая, черная кошка путалась в ногах незнакомца.

Остановившись на краю участка, незнакомец пробормотал что-то и ногой подтолкнул кошку. Кошка мяукнула, как бы отвечая. Она прошла по грядкам и остановилась рядом с круглым врытым в землю ржавым баком с темной водой. Кошка посмотрела на незнакомца и мяукнула.

– Копай там, – сказал незнакомец.

Скорик подошел к черной кошке. Кошка сверкнула на него зеленью глаз, мяукнула, сорвалась с места и исчезла в густых темных зарослях. А Скорик стал копать.

Скорика потряхивало, особенно дрожали руки, а нога то и дело соскальзывала с заступа или не попадала на него. «Еще немного, еще чуть-чуть!» – прозвучал в голове Скорика насмешливый голос Комолых.

В ушах шумело, сердце колотилось, его стук отдавался в висках. Скорик обливался холодным потом, чувствуя на себе леденящий взгляд незнакомца. Это взгляд сковывал и обессиливал Скорика. Из темных зарослей малины поблескивали зеленые кошачьи глаза, наблюдавшие за Скориком.