Картофельный обряд

Отчего сидевшая в полосатой коляске некрасивая девочка с пучком светлых волос на темени, вздрогнула и испуганно заплакала. Толкавшая полосатую коляску полноватая молодая женщина в длинном сером полосатом джемпере, с темно-рыжими висками и черным хвостиком, затылком и теменем, гневно посмотрела на долговязого Фрола. Он открыл рот, чтобы извиниться, но вместо этого машинально и виновато рыгнул. И растерянно вытаращился на женщину с полосатой головой и коляской. Та испепелила его глазами и поспешила пройти мимо подъезда, под козырьком которого собралась дворовая шатия-братия.

 – Он же непотопляемый, как.. дредноут. Непотопляемый! Паленый обязательно всплывет. Обязательно, – и Фрол убежденно рыгнул.

– А я ведь его недавно видел – сказал Сбоев, плешивый чудик и очкарик, который непонятно на что и зачем жил. – И даже поговорил с ним.

– Да ну? – сказал Виталик.

Все уставились на тщедушного Сбоева. Фрол удивленно рыгнул. Скорик побледнел и часто заморгал. А плотный, с красным оплывшим лицом Кабанов, сказал:

– Внимание, тормози заранее.

– Когда это было? – спросил Виталик.

– Пардон, – Сбоев отошел к краю крыльца и, нагнувшись, облевал цветы. Вытерев рот рукавом замызганной ветровки, вернулся и сказал: – После полуночи это было.

– Да, поди померещилось, – с усмешкой перебил и отмахнулся Виталик.

Сбоев обиженно поправил очки с дужкой, перевязанной скотчем и трещиной на левом дымчато-сером стекле. Его часто видели у торгового центра «Берлин», он рылся в мусорных контейнерах.

– В первом часу я встретил Палёного около «Ивушки».

– И что он? – спросил Скорик, напряженно заглядывая в серое похмельное лицо очкарика.

– Он брел в сторону гаражей. Я его окликнул… пардон, – отойдя и исторгнув из себя на газон, Сбоев вернулся.

– Ну и? – торопил Скорик, охваченный состоянием уже виденного и слышанного.

– Он тормознул у ларька. Подхожу, спрашиваю, как он вообще? А он… – Сбоев отошел, из него еще выхлестнуло, он крякнул и вернулся: – не узнал он меня.

Он и себя не узнал бы. Такой он был… никакой. Он стал бормотать. Говорю: « Что-то? Я тебя не понимаю» А он знай себе, бормочет под нос. Словно молится или кается. И смотрит на меня так, словно выглядывает из глубокой ямы. Так-то вот.

Все переглянулись.

– Что же он там такое бормотал? Неужели ты ничего не разобрал? – спросил Виталик.

– Кое-что все-таки разобрал, – сказал Сбоев.

– И что же? – рыгнул Фрол.